Секс без правил стр. 2
очень преувеличены. Секс – это акт взаимной нежности, доверия и, как бы странно ни звучало, уважения к партнеру. У нас с Сережкой и в этом вопросе получилась полная синхронизация. Во всех аспектах наших взаимоотношений все было правильно.
Я считала себя победительницей лотереи. И вот только жить вместе не хотела, отшучивалась от всех его предложений. Не потому что не была уверена – наоборот, знала на сто процентов, как все будет дальше. Закончу институт, поженимся, обрадуем всю родню и проживем спокойную, счастливую жизнь вместе, без моральных потрясений. И раз все так однозначно, то зачем начинать прямо сейчас? У нас впереди десятилетия, чтобы друг другу надоесть. Потому я и выторговывала себе еще год букетно-конфетных отношений. Все же в нечастых свиданиях больше романтики, чем в совместном быте. Я отчаянно боялась заскучать. И, безусловно, никогда не говорила об этом вслух, потому что это чушь и блажь – даже когда звучит только мысленно. Но по той же причине принимала противозачаточные таблетки – никаких нарушений моих планов быть не должно.
Начав встречаться с Сережкой, я не ослепла и не оглохла – видела привлекательность других мужчин, очаровывалась актерами и минут на десять влюблялась в чью-нибудь харизму. Но никогда не представляла их рядом с собой, эмоционально отстранялась. Ну, например, директор в офисе Сережки – только
слепая такого бы не заметила. Я видела его однажды, когда ждала своего парня после работы. Шикарный мужчина слегка за тридцать в шикарном костюме шел к шикарной машине. А рядом с ним наишикарнейшая девушка – невероятно высокая и худая. Семенит, бедная, меленько на своих шпилечках, а он даже не оглядывается. Потому что такие не оглядываются на простых смертных, не подают руки или не открывают дверцу авто. Он черноволос, очень высок, профиль точеный – таким мужчинам не бизнесом надо заниматься, а в тех самых фильмах сниматься, после которых все женщины ощущают легкую, беспредметную влюбленность. Они вкладываются в подобный образ, инвестируют в него. Они проводят часы в тренажерных залах и у стилистов, потому что у таких есть только один любимый человек – он сам. И, конечно, подобные вложения дают отдачу, находят своих зрительниц. Я тогда тоже почувствовала десятиминутную влюбленность, потому что не оглохла и не ослепла в собственных серьезных отношениях, но когда вышел Сережка, обо всем забыла.
Было это месяца два назад, но что-то все-таки щелкнуло, когда я натолкнулась на упоминание этого человека – директора Сережкиной фирмы. Мне позвонила Галина, приятельница из институтской группы, и сообщила:
– Ты же работу ищешь, Карин? У меня просто нереальная вакансия! Но я к отцу устроилась на лето, глупо теперь срываться, не поймет.
– Излагай! – обрадовалась я. Про ее отца я была наслышана, да про него все были наслышаны как об успешном бизнесмене. Галина таким родством не кичилась, но и фактов не скрывала.
– Уборщицей, – огорошила она. – Дом убирать, пыль там, полы. Причем зарплата нереальная!
– Э… – я растерялась, – Галь, я все же на другое трудоустройство рассчитывала.
– Ага, рассчитывай дальше. Как раз до осени рассчитывай, – съязвила она. – Я вообще об этом случайно узнала, секретарь Данилина у моего папы интересовалась, есть ли ну очень ответственный человек на примете. У них там всех заскоки на перфекционизме, даже уборщицу ищут идеальную!
– Подожди-ка. Которого Данилина? Александра Дмитриевича?
– Ну да вроде, – она задумалась. – Знаешь