Семь фунтов брамсельного ветра стр. 1075
Так мы решили. Потому что трудно было предположить, что люди могут бросить такую замечательную птицу нарочно.
– Да если бы и не такую! Если не замечательную! – негодующе восклицал Алешка. – Все равно ведь живая!
Несколько дней Игорёша прожил у Алешки, в клетке, которую мы специально купили на толкучке на собранные копейки. Оказалось, что он знает много слов – как правило, все с буквой “Р”.
– Гр-рабь, ребята! – по пиратски восклицал он, когда был в бодром настроении. – Буря, ур-раган! Игорёша кр-расивый!
Потом встал вопрос: что делать с Игорёшей дальше. Я бы с удовольствием взял его себе, но понимал, что наш кошак Мефодий не оценит Игорёшиных талантов, он был хищник и охотник до мозга костей. У Анютки была бабушка, которую любой, даже легкий шум доводил до мигрени. Она тут же утыкалась пальцами в виски и всех извещала о своей близкой кончине. Марат с родителями и кучей братишек и сестренок жил в единственной комнатушке, в такой тесноте, что клетку просто некуда было бы повесить.
Алешка же по всем статьям годился Игорёше в новые хозяева-друзья, если бы не одно обстоятельство: за победу на весеннем школьном конкурсе чтецов он был награжден путевкой в Артек Вот так, ни мало, ни много!.. Отъезд планировался через десять дней. Все семейство Полыниных жило, разумеется, в радостном предвкушении. Тем более, что путевка досталась не просто: сперва не хотели давать, поскольку у Алешки в табеле за пятый класс был трояк по математике. Известно, что достойные Артека пионеры не должны иметь таких позорных оценок. Но для Алешки все же сделали исключение – очень уж звонко и выразительно читал он со сцены светловскую “Гренаду”…
Конечно, родители дали понять Алешке, что до отъезда птицу надо куда-то пристроить, потому что возиться с ней будет некому.
Алешка пристраивать в чужие руки полюбившегося скворца не хотел. Нам он однажды сообщил:
– Вчера Игорёшка сказал слово без “эр”: “Алеша… Алеш-ша милый”…
Еще через день Алешка сделал (по словам его мамы) “декларативное заявление”: о том, что не поедет в Артек. Поскольку Игорёшу оставить не на кого.
Можно представить все высказывания родителей! От негодующих криков, что “эта ощипанная птица будет немедленно выброшена на помойку”, до клятвенных уверений, что “пока ты в Артеке, об Игорёшеньке мы будем заботиться, как о родном сыне”.
Алешка сказал, что видит, как они заботятся о родном сыне. Сплошное издевательство: насильно загоняют в лагерь, в который он не хочет.
Мама, чуть не рыдая, восклицала:
– Но ведь такая радость – Артек! – выпадает редчайшим счастливчикам! Один раз в жизни!
Алешка сказал, что радость иметь говорящего крылатого друга – тоже раз в жизни. И друзей не предают.
Мама была самая нетерпеливая. Она разбила о кухонный стол чашку и заявила:
– Ну и черт с тобой! Сиди все лето дома со своей облезлой вороной!
Папа пообещал, что сидеть Алешке будет трудно, после его, отцовского, внушения.
Алешка сказал, что “пусть внушение”, лишь бы после этого его с Игорёшей оставили в покое. Такое заявление поставило папу – образованного мужчину, сотрудника администрации городского драмтеатра – в тупик. Потому что делать серьезные внушения, кроме словесных, он не умел.
Старшая Алешкина сестра, десятиклассница Зинаида, заявила, что скворец все равно скоро околеет,