Семь жизней до счастья стр. 48
перестанет называть меня дурочкой! Чем дольше я об этом думала, тем больше убеждалась, что вовсе не так глупа, как утверждает наставник.
На другой день наставник снова зачем-то спустился к подножию горы. Я долго искала женьшеневого духа, пока, наконец, не обнаружила гостя в углу дровяного сарая, куда он в страхе забился. Завидев меня, дух побледнел и закричал:
– Не ешь меня! Я готов на все! Сделаю что угодно!
Конечно же, я обрадовалась:
– Хорошо! Тогда займемся парной культивацией!
Женьшеневый дух сначала застыл от испуга, а затем неожиданно залился краской:
– Я… всегда совершенствовался в уединении… хранил чистоту… Я не умею…
Я нахмурилась, решив, что никчемный женьшеневый дух сгодится только на суп. Бросив на меня быстрый взгляд, бедняга, видимо, прочел мои мысли. На его покрасневшем лице выступил холодный пот.
– Н-но… но я примерно знаю, как это делается… Если… если тебе очень нужно, я готов попробовать…
Женьшеневый дух расплакался. По необъяснимой причине выглядел он несчастным и жалким.
– Давай прямо здесь и попробуем, – предложила я.
Женьшеневый дух побледнел:
– Здесь?!
– А где? В главном зале?
– В главном зале?! – ошеломленно уставился на меня женьшеневый дух.
– Тогда сам скажи где! – вспылила я.
– Э-э, наверное, лучше в спальне…
Моя спальня была слишком мала для занятий духовными практиками. Поразмыслив немного, я решила, что спальня наставника подходит лучше всего: она просторная, хорошо проветривается, а если дело не заладится, наставник вернется и сразу узнает. Поэтому я отвела женьшеневого духа в спальню Чу Куна.
Мы долго сидели за большим квадратным столом на восемь персон. Я не знала, как приступить, и не сводила глаз с гостя. Казалось, он впал в помешательство: дрожал всем телом, лицо полыхало. Наверное, входил в нужное состояние.
Я решила ему помочь: тоже задрожала и напряглась, чтобы к лицу прилила кровь. Женьшеневый дух ошеломленно уставился на меня:
– Что… что ты делаешь?
– Помогаю тебе, – ответила я, хлопая глазами. – Ну же, с чего мы начнем?
Трясущимся пальцем женьшеневый дух указал на широкую, мягкую кровать:
– Начнем… начнем, наверное, там.
Я послушно пересела на кровать.
– Теперь что делать?
Дух медленно и осторожно присел рядом, уставился в пол и начал теребить пальцы на руках.
– Теперь, наверное… наверное, надо… снять одежду.
Я вспомнила, что наставник запрещал раздеваться при посторонних. Однако потом вспомнила и другой запрет: нельзя легкомысленно относиться к духовным практикам. Взвесив все за и против, я честно сняла верхнее одеяние.
– А дальше?
Женьшеневый дух тоже смущенно снял верхнее одеяние и, опустив голову еще ниже, еле слышно пробормотал:
– Продолжай… продолжай раздеваться.
Я послушно сняла нижнее платье, ожидая, пока дух последует моему примеру, но вдруг заметила у него на подбородке струйку крови. Я испугалась, приподняла лицо духа и обнаружила, что у него течет носом кровь.
– Ой! Твоя сила вышла из-под контроля!
Я поспешно уложила женьшеневого духа на кровать, не зная, что делать. Тем временем дверь в спальню со скрипом открылась. На пороге стоял наставник. Он поглядел на меня и вскинул брови.
– Наставник! – воскликнула я. – Беда!
Чу Кун медленно вошел в комнату и остановился рядом с кроватью. Прищурившись, он долго смотрел то на меня, то на женьшеневого духа.
– Сяо Сянцзы, чем ты хотела заняться в моей постели? – осведомился Чу Кун отстраненным голосом.
– Парной культивацией, – честно ответила я, глядя наставнику