Семейная тайна стр. 19
подмигнул.
– Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так говоришь.
– Ух, какие мы серьезные! Профессиональная этика, понимаю. Но меня-то чего дурачить. Дело идет – или скоро пойдет. Вот и прекрасно! Ты должна признать, что я неплохо поработал.
Запрокинув голову, Бланш с наслаждением залпом допила пиво – ее белоснежное горло несколько раз конвульсивно дрогнуло. Она поставила кружку и сказала:
– Это пока не вся работа, Джордж, миленький. Возьми мне еще кружечку, и я расскажу тебе, что ты будешь делать дальше.
– Видит Бог, нет, – простонал Джордж.
– Видит Бог, да. И пожалуйста, не кощунствуй.
***В кабинете их было трое. Уже стемнело, шторы
были задернуты. За окном неистовствовал северо-западный ветер, изредка с грохотом швыряя о стекло потоки дождя. Ветер метался по Гайд-парку и Грин-парку, трепал голые деревья, кружил по Сент-Джеймсскому парку, мешая птицам устраиваться на ночлег, и с завыванием проносился мимо стоящего сплошной стеной здания парламента на набережной. Грандисон с удовольствием прислушивался к шуму ветра и дождя. Он то и дело замолкал – не для того, чтобы подобрать слова, а просто чтобы насладиться воем ветра. У него была власть, неограниченная власть. Он мог опрокидывать океанские лайнеры. Грандисон любил власть. И не стыдился этого, но и не демонстрировал, пока не вынуждали обстоятельства. И никогда не показывал надменности, которая была в его характере. Говоря, он прохаживался по кабинету, обставленному скупо, как монастырская келья. На смокинге у него позвякивали ордена и медали. Отсюда Грандисон отправлялся на банкет, который Министерство иностранных дел давало в честь главы одного африканского государства, бывшего выпускника Оксфорда; его папа в свое время устраивал человеческие жертвоприношения в интересах племени и своих личных. Многие действия, которые координировались в кабинете Грандисона, имели ту же цель. Невелика разница…
Сэнгвилл и Буш смотрели на Грандисона и слушали. – Наши умозаключения, – это было великодушие по отношению к Бушу, – рассмотрены, изучены, обсуждены и тому подобное. Вертели и так и сяк – и признали небезосновательными. Были выслушаны все мнения, потом сказал свое слово Сам. Третьего похищения допустить нельзя, потому что если оно произойдет, придется принять любые условия преступников ради…, ну, в общем, и так все ясно. Одним словом – и это относится к вам, Буш, потому что это я поручаю вам – Коммерсанта необходимо обезвредить. Найти его и сообщников и разобраться с ними, – он улыбнулся и пригладил бороду, – очень тихо, неофициально и – раз и навсегда. Кстати, я думаю, в ваш прогноз вкралась небольшая ошибка. Навряд ли у вас в распоряжении будет шесть месяцев. Скорее всего, никак не больше трех. Коммерсант не станет тянуть резину. Ему нужно время только на то, чтобы сориентироваться. Чем меньше времени будет отделять третий удар от предыдущих, тем ему выгоднее, и тем сильнее будет его стремление сохранить все в полной секретности. Вы согласны?
– Да. – Мысль Буша уже уносилась вперед. Все складывалось именно так, как он хотел.
– Сэнгвилл обеспечит вам все необходимое. Учтите две вещи. Первое: факты, которые сначала кажутся не стоящими внимания, через несколько месяцев могут оказаться более чем относящимися к делу. Второе: когда о каком-либо событии размышляешь в спокойной обстановке, нередко выявляются мелкие подробности и ошибки памяти, которые поначалу остались незамеченными. Человеческая память ненадежна и