Семейные разборки стр. 147
ровную и прямую спину, а черный фрак только подчеркивал чувство собственного достоинства этого господина.
Мужчина явно был признан лидером встречавших нас, по крайней мере все остальные как-то жались к нему, как будто искали у старика защиты и поддержки. Он смотрел на нас молча, не участвуя в общих перешептываниях и лишь немного дрожащие руки, которым удивительно гармонично подошли тросточка и котелок, выдавали его сильное душевное волнение.
— Ну и кто это? — спросил Мирон, сдергивая с плеча арбалет. — У князя бойцы закончились?
— Мы всего лишь слуги, — облаченный во фрак мужчина сделал несколько шагов нам навстречу и с достоинством посмотрел прямо в глаза Эдику. Каким-то внутренним чутьем он угадал, что полковник имеет право принимать решения единолично и сейчас обращался в первую очередь к нему. — Мы не имеем никакого отношения к тем вампирам, с которыми вы сражались!
Я хотел было высказать свое мнение о том, кто и к кому имеет отношение, но из пасти вырвался лишь одинокий рык, от которого встречавшие нас прижались друг к другу еще теснее.
— Даже так? То есть вы совсем ни причем? — несмотря на ранение, Эдик уже более-менее пришел в себя, а его испачканное в крови лицо придавало словам солидности и тяжеловесности. — Поэтому вы просто стояли и молча ждали, кто же победит?
— Мы всего лишь слуги, — повторил мужчина. — Мы не умеем и не хотим воевать, наш удел — служить князю Грабецкому.
Полковник медленно глядел вампиров, собравшихся за спиной у говорившего с нами, а затем спросил:
— Разве они не члены вашей семьи? Зачем князь послал их убить нас? Где сам Грабецкий, и кто вы такой, раз взяли на себя смелость говорить от лица всех собравшихся?
— Я Ворлан, хранитель ключей и дворецкий князя Грабецкого, — с достоинством ответил мужчина. — В семье может быть много детей, но не все они вырастают достойными своих родителей!
Он помолчал немного, а затем добавил.
— Эти! — мужчина презрительно мотнул головой в ту сторону, где лежали останки поверженных нами вампиров, — были шавками Кантариила. Они мечтали о смерти хозяина, надеясь возвыситься после его смерти. Князь тяжело болен и поэтому не смог пресечь все эти бесчинства. Но его хворь не повод нам думать также, как эта кучка отбросов.
— Очень красиво и очень пафосно, — подал голос Крамер. — Старик, ты с таким же пафосом воткнешь нож мне в спину, когда я повернусь к тебе спиной.
— Вы ошибаетесь, любезнейший, — лицо дворецкого стало напоминать восковую маску, но голос оставался ровным. — Я помню вас, вы несколько раз бывали в этом доме. Вы не хуже меня знаете, что такое амулет общего Зова и верность семье. Мы не хотим и не можем пойти против воли князя, но это не значит, что мы должны пытаться убить всех, кто принадлежит к другому клану. Тем более, что князь не имеет никакого отношения к произошедшему здесь.
— Ты до сих пор не ответил нам, где князь, Ворлан, — повысил голос Эдик. — Ты не можешь говорить от лица семьи, даже не смотря на твой статус. Я хочу услышать ответы от самого Грабецкого.
— Князь в подвалах дома, — ответил Ворлан. — Его перенесли туда уже довольно давно, когда болезнь лишила его сил. Сейчас с ним Кантариил и дочка Грабецкого.
— Они