Семена Злобы стр. 304
поведением.
— Господин коллежский асессор. — Авиатор встал по стойке смирно и даже козырнул. — Имею приказ поступить в ваше полное распоряжение сроком на неделю. За это время вы должны определить место дальнейшего базирования «Буревестника». После я с командой отбываю на новое место службы.
Да уж, напрасно я в своих мыслях поливал наместника грязью. Он все же оказался разумным и справедливым человеком. Даже стало жалко Грекова. Вон как его перекосило под маской бесстрастного служаки.
Не, все-таки маска треснула.
— Но попрошу поумерить свои хотелки. Я все же не извозчик, а капитан-лейтенант воздушного флота его императорского величества.
Все, проклюнувшееся сочувствие к авиатору тут же увяло.
— Готовьте судно к отлету, — сухо приказал я и отвернулся от капитана обратно к грузовику. Хотя мог и отчитать за хамство, раз уж его переподчинили мне.
Увидев матроса, собравшегося вернуть транспортное средство в гараж, я махнул ему рукой. Боец тут же выскочил из кабины и подбежал ближе.
— У вас есть тут что-то наподобие вестового?
— Так точно, ваше высокоблагородие!
— Пришли его ко мне.
Флотский с погонами матроса второй статьи появился, когда я уже дописывал на планшетке вторую телеграмму, в которой просил своего друга Бориса Хвата позаботиться о месте базирования моего дирижабля. Из подробностей указал только тип судна и его размеры. Боря — опытный инженер и уроженец Топинска. Сам разберется, как и где все устроить.
А в первом послании повторно предупреждал настоятеля Эбейтынского монастыря о нашем прибытии. Но это так, на всякий случай. Думаю, отцу Андриану хватило и сообщения из Якутска.
Наконец-то с формальностями было покончено, и «Буревестник» оторвался от бетонного покрытия иркутского воздушного порта. Чтобы там ни думал Греков, я прекрасно понимал все сложности ночного полета и знал, что для этого нужна квалификация высшей пробы. Но все равно брат Иннокентий и Намия рисковали намного больше. Да что уж там, если Злоба проснется в небе, падать будем все вместе.
От меня уже мало что зависело, но уснуть все равно не получалось. А когда за стенкой каюты послышались возгласы, то и вообще вскочил как ошпаренный. У соседей дела шли не очень хорошо. Девочка начала биться в припадке. Когда я вошел, то увидел, что монах опутал ее какими-то веригами, которых раньше на маленьком тельце не было. Намия уже не поглаживала лежащую на ее коленях голову девочки, а крепко вцепилась в нее скрюченными пальцами, и нежная песнь шаманки опять перешла в утробно-жутковатое рычание.
Толку от меня тут было немного, но я не смог заставить себя уйти. Не остался в стороне даже Леонард Силыч. Он запрыгнул на
спальную полку и, прижавшись к боку дергающегося в припадке ребенка, заурчал как трактор. И, что удивительно, это помогло, пусть несильно и ненадолго, но все же.
Борьба монаха, шаманки, ребенка и кота с древней ведьмой была такой напряженной, что я не заметил, как пролетела ночь. Хотел даже наорать на матроса, зачем-то постучавшегося в каюту, но затем был готов расцеловать его, когда насмерть перепуганный увиденной картиной парень сообщил, что мы прибываем.
К монастырю подлетали в предрассветных сумерках. На поляне у похожего на средневековую крепость строения собралась немаленькая толпа с факелами. У меня даже мелькнуло опасение, что они собрались совершить аутодафе, но все