Семья на заказ стр. 130
вот этого парня, Балбеса Джо. Он – единственный из друзей Рейнхолда, не напуганный его художествами. Думаю, Рейнхолд может проникнуть к нему домой уговорами или выманить его наружу – в зависимости от того, что сам предпочтет. Возможно, он даже знает, как самому туда забраться, потому что часто там прохлаждался. Джо – самая простая цель, хотя, конечно, не самая лакомая.
– Ну да. – Рорк изучал все фотографии и приписки. – Как я погляжу, он прикрыт хуже остальных.
– Он отказался от охраны. Якшается черт знает с кем, водит к себе женщин и все такое, как следует из имеющихся данных. Сегодня я с ним познакомлюсь.
– А какая цель самая лакомая?
– По моей шкале – Уэйн Бойд. У Рейнхолда на него здоровенный зуб. Держу пари, всякий раз, когда он бьет человека бейсбольной битой, перед его мысленным взором стоит тренер Бойд, выгнавший его с поля – его, мечтавшего стать героем чемпионата!
– Бойд говорит, что не ругал его за выбитый в аут мяч, но дети есть дети.
– Да уж, они его наверняка не пощадили. Значит, необходимо было отыскать всех игроков команды Рейнхолда и их противников. Что я и постаралась сделать.
– Ты считаешь, что он залезет так глубоко, зайдет так далеко?
– Я считаю, что нам повезло, что он не имел отношения к «Рыжей Лошади», – сказала она, вспомнив свое прежнее крупное дело. – Если бы такой, как он, вооружился вирусом Мензини, то не пощадил бы никого, кто когда-либо косо на него взглянул, вместе со случайными свидетелями. Он похож на Льюиса Коллуэя: тот же скулящий, заносчивый, мстительный характер. Разница в том, что ему все это нравится, он в восторге от своей способности убивать, находясь с жертвой лицом к лицу, собственноручно.
– У него нет самообладания Коллуэя, если правильно называть это самообладанием. И ему необходим контакт с жертвами.
– Похоже на правду, – согласилась Ева. – Но у Бойдов хорошая система охраны в здании, да еще большая семья. Там ему не пролезть ни в дверь, ни в окно без надлежащей экипировки и сноровки. Пришлось бы довольствоваться захватом жены или кого-то из детей для шантажа Бойда, чтобы тот его впустил. Слишком рискованно!
Она, по своей привычке, опять стала расхаживать взад-вперед.
– Сейчас он бесится. Это его естественная реакция на травму – бешенство. Но мы помним, что он ушел из дома Фарнсуорт с миллионами и теперь должен восторгаться собой. Пока что он одерживает одни победы, это придает ему нахальства. При этом он остается трусом. Он воображает, что храбр, что обрел силу, цель всей жизни, но все его действия выдают напуганного, избалованного, неблагодарного сопляка, только кажущегося взрослым.
– Скажу про самого себя: ни о каком баловстве в моем детстве и речи быть не могло, но неблагодарности во мне было хоть отбавляй. Подзатыльники и пинки как-то не учат благодарности, зато учат жить в страхе. Думаю, я был на все готов за самое плевое вознаграждение.
– Но трусом ты никогда не был.
Он встретился с ней взглядом, вспоминая своего отца.
– Не было дня, чтобы он не вселял в меня страх, даже когда я научился давать ему отпор. Взять последние побои, когда он меня чуть не похоронил. Я до сих пор не уверен, что не вернулся бы