Библиотека

Семья Зитаров. Том 2 стр. 60

Размер шрифта
-
+
Тема

и пекла лепешки.

— Добрый вечер! — приветствовал Эрнест.

Мужчина буркнул что-то в ответ и, не меняя позы, равнодушно взглянул на Эрнеста. Пряха и молодая женщина даже не посмотрели на пришедшего. Начался странный разговор. Эрнест по-русски спрашивал, можно ли переночевать, алтаец отвечал ему что-то на своем языке. Оба задавали вопросы, и каждый ничего не понимал. Тогда Эрнест знаками показал, что устал, хочет спать и, почавкав ртом, изобразил процесс жевания. Наконец, его собеседник понял, что от него требуют. Он испуганно вскочил и отрицательно замахал руками, без конца повторяя:

— Нет, нет, нет, не можно! Не можно, нет!

— Я заплачу, — предложил Эрнест и вытащил кошелек.

Но алтаец в ужасе отмахивался обеими руками. Вдруг он вытащил длинный большой нож, каким обычно режут скот, приставил его тупой стороной к горлу и провел по нему, показывая, что перережет горло.

Побледневший Эрнест попятился к дверям, а алтаец все продолжал что-то бормотать, приставляя к горлу нож.

«Ну, теперь я пропал, — испуганно подумал Эрнест. — Он хочет меня зарезать».

На самом деле опасения Эрнеста не имели никаких оснований. За несколько дней до этого в улусе произошло убийство, кто-то перерезал кому-то горло, и весь поселок жил в суеверном страхе, потому что шаман не совершил еще очистительного обряда. По мнению этих людей, душа убитого скиталась в окрестности, принимая разный облик и стараясь причинить зло улусу. Как на беду, почти все мужчины находились на горных пастбищах и ничего не знали о происшедшем. Пока шаман не умилостивит душу убитого, жители улуса боялись каждого незнакомого человека, ибо он мог оказаться духом покойного. Если бы Эрнест знал это и хотел использовать суеверие местного населения, он мог спокойно поселиться здесь и потребовать какой угодно выкуп. Но он не понимал языка алтайцев и поэтому напугался еще больше, чем эти бедные люди. Он чуть ли не бегом пустился прочь от поселка. Воспоминание о длинном ноже придавало ногам резвость. Только добравшись до кустарника, он осмелился обернуться и передохнуть немного. Слава богу, его никто не преследовал. Может быть, еще удастся спастись. Ох, этот ужасный улус Козункол! Лучше переночевать в лесу со зверями, чем в таком разбойничьем гнезде…

Эрнесту не удалось уйти далеко — его настигла ночь. Он спрятался в кустах и поужинал сухарями, запивая их водой. А вскоре ему пришлось испытать новые страхи: в лесу за рекой вдруг раздалось жалобное завывание:

— Камлай!

Это не могла быть птица, звери тоже так не воют. Может быть, человек или призрак? Крик повторился.

— Камлай! Камлай! — жутким эхом раздавалось в горах, непрерывно перекатывалось по тайге, погруженной в непроглядную ночную тьму. Казалось, это голос леса, угроза, исходящая из чащи, предупреждение тьмы об опасности. В течение всей ночи, с небольшими перерывами, таинственное «камлай» пугало отважного золотоискателя. Не смыкая глаз, с раскрытым складным ножом в одной руке и тяжелой дубинкой в другой ждал Эрнест наступления утра и с первыми лучами солнца отправился дальше. На рассвете жуткие крики прекратились. В улусе послышалось пение петухов, и всякая нечистая сила должна была исчезнуть.

Позже, уже в селе Бренгули, вернувшись из своего похода, Эрнест узнал, кто кричал в тайге. Ему рассказал один алтаец, завернувший во время охоты в колонию, что, если случается несчастье, например насильственная

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.