Семья Зитаров. Том 2 стр. 83
как ожидается пурга, но захмелевшие парни только усмехнулись: — Разве в пургу нельзя ехать? Эх-ма!
Крестьяне оказались правы: не проехали и половины пути, как началась свирепая снежная вьюга. Все вдруг побелело, земля слилась с небом, исчезла дорога, в вихрях снега затерялись всякие следы, и подводы раскидало в разные стороны. Завывание ветра заглушило голоса перекликающихся ездоков, глаза запорошил мелкий, как пыль, снег, и они, как слепые, кружились по степи.
Янка с Айей отбились от остальных. Опустив вожжи, Янка предоставил лошади свободу, а сам поплотнее закутался в овчинную шубу.
— Что теперь будет? — спросила Айя, нагнувшись к самому уху. — Мы заблудимся.
— Может быть, — ответил он. — Вам холодно?
— Холодно.
— Залезайте под мою шубу.
Повернувшись спиной к ветру, они крепко прижались друг к другу. Но это не спасало их: метель свирепствовала, и снег со всех сторон забивался под шубу, ледяными иголками колол лицо. Что за сила у этой пурги! В воздухе завывало так, словно над головой пролетала огромная стая птиц, снова и снова повторялись страшные порывы ледяного ветра невероятной силы, и кругом белая тьма! Не видно ни лошадей, ни людей — белый туман нес их в открытую степь, и только сила притяжения не позволяла им улететь в пространство.
Так продолжалось около часа. Вдруг, так же внезапно, как началась, непогода утихла, и в воздухе сразу потеплело. Снег, лежавший на лице, волосах и одежде, стал таять. Янка встал и осмотрелся. Везде намело высокие сугробы, местами в степи возвышались белые ометы соломы, а впереди блестела колокольня чесноковской церкви. Остальных подвод не было видно.
— Теперь мы скоро будем дома, — сказал Янка, усаживаясь в сани. — Страшно было?
— Немножко, — улыбнулась Айя.
— А если бы нас занесло в каком-нибудь овраге? Разве не обидно так рано умереть? — пошутил Янка.
— Не говорите этого, — прошептала девушка. — Тогда нас обоих постигла бы одинаковая участь, не только меня.
Оба были утомлены. Айя вскоре заснула, прижавшись щекой к
плечу Янки. Он сидел, боясь пошевельнуться, и молчал. Тайга встретила их покрытыми инеем деревьями. На ветвях елей сверкали прозрачные снежинки, в этом белом наряде деревья походили на напудренных красавиц, украшенных драгоценностями. В лесу уже не чувствовалось ветра. Глубокая тишина разбудила Айю. Смутившись, она в первый момент в поисках опоры обняла Янку, а потом, опомнившись, отшатнулась.
— Почему вы дали мне заснуть? — сконфуженно упрекнула она его.
— Почему же вы не предупредили меня, чтобы я не разрешал вам спать? — улыбнулся он. — Видите, скоро будем дома.
Да, до гари было недалеко. Янке нужно было сворачивать на свою дорогу, дом Айи находился рядом. На развилке Янка остановил лошадь.
— Сегодня в Бренгулях вечеринка, — напомнила Айя.
— Да, и тарадановцы там будут, — ответил Янка.
— Вы пойдете?
— А вы?
Нет, она не может так часто ходить. Помимо вечеринок и развлечений, у девушек, живущих в землянках, была еще и работа: прялка, ткацкий станок. Они с матерью пряли для Бренгулиса, а отец делал корыта и лопаты.
— Тогда и я не пойду, — сказал Янка.
Он помог Айе выбраться из саней, отряхнул с ее одежды солому и снег.
— Ну, мне нужно идти… — промолвила Айя, теребя варежки.
Янка смотрел на нее, улыбаясь.
— Да, выходит так…
— Придется попрощаться, — улыбнулась Айя и протянула Янке руку.
— Попрощаться? —