Семья Зитаров. Том 2 стр. 86
даже разговаривал, шутил с нею. Янка завидовал этому человеку и ненавидел; его охватила досада при мысли о том, что весной Йоэлис опять поедет в горы! Как смел этот раздушенный спекулянт приближаться к ней, смотреть на нее! Может быть, даже зариться на нее? И как он мог так забыться, целых два месяца веселиться с этими ничтожными людьми? Забыть о Лауре, тешить себя какими-то жалкими иллюзиями!
Его обуревали стыд и жалость. Он ни минуты не желал оставаться в Бренгулях, это казалось ему преступным по отношению к Лауре. Видно, счастье не дается тем, кто хочет взять его с беззаботной улыбкой на лице: оно заставляет страдать, мучиться, испытывать боль каждой клеточкой тела, ибо боль — это жизнь; кто ее не испытывает, тот не живет.
— Может, пойдем домой? — спросил Янка Карла.
— Еще рано, — ответил тот. — Успеем.
— Мне здесь надоело. Я ухожу.
Янка встал и пошел одеваться. На противоположном конце комнаты Йоэлис болтал с Айей. Она громко смеялась, слишком громко, и улыбающимися глазами искала Янку: смотри, я совсем не несчастна, со мной самый шикарный кавалер на этом вечере. Слышишь, как я смеюсь…
Но тщетно: Янка даже не оглянулся, был глух и нем. Он вовсе не казался оскорбленным, напротив — глаза горели восторгом. Его просто больше не
интересовали ни Айя, ни ее шикарный кавалер.
Музыкант объявил:
— Дамский вальс!
— Извините, — сказала Айя и оставила обиженного Йоэлиса одного. Девушка быстро пробралась сквозь толпу и догнала Янку в сенях.
— Почему ты сегодня такой гордый? — спросила она.
— Тебе это просто показалось. Я совсем не гордый, — равнодушно ответил тот, даже не улыбнувшись.
— Почему уходишь? Тебе что-нибудь не нравится?
— Да нет же, мне некогда… Хочется поразмыслить о том о сем…
— Если ты думаешь, что меня интересует этот Йоэлис, то ты просто глуп.
— Мне нет никакого дела до него. Всего хорошего, Айя, я пошел.
— Подожди немного, я накину пальто.
Она поспешно оделась, и они вместе ушли из Бренгулей.
— Что с тобой сегодня, почему ты такой странный? — спросила Айя, не дождавшись, когда он заговорит.
— Со мной? Ничего. Мне хорошо, совсем хорошо. Знаешь, Айя, ты могла бы еще потанцевать, если тебе хочется. Не обращай на меня внимания. Сегодня я действительно странный.
— Если тебе не хочется идти со мной, я пойду одна.
— Ты сердишься?
— Ну что ты? Сегодня было так интересно, как никогда. Этот Йоэлис…
Легко и беззаботно она стала рассказывать о том, что ей говорил Йоэлис и что она ему отвечала, о том, какой он остроумный. Она говорила без умолку и только на полпути заметила, что Янка, погруженный в свои мысли, не слушает ее. Она замолчала, веселье ее как рукой сняло. А он — он позволял ей следовать за собой, словно тени, и, казалось, не замечал ее присутствия. Возможно, он ее и на самом деле не замечал. На перекрестке Айя остановилась.
— Ну, мне пора домой. Ты дальше со мной не пойдешь?..
Он рассеянно протянул ей на прощание руку.
— Ты завтра не придешь к нам? — спросила опять Айя, и голос ее стал каким-то чужим.
— Не знаю, смогу ли…
— Вернее всего, ты никогда уже не придешь… — она отвернулась.
Янка не ответил.
— Я знаю, у тебя есть другая. Ты