Семья Зитаров. Том 2 стр. 91
что милиционер, поселившийся у него в доме, выслеживает его и готовит какую-то неприятность. Вскоре после этого Саша сбежал из дому и вместе с другими кулаками скрылся в тайге.
Однажды ночью в окно к Хазарову кто-то бросил ручную гранату и ранил председателя волостного исполкома. Несколькими днями позже на дороге в степи нашли убитого милиционера. То в одной, то в другой деревне вспыхивали пожары. Кулаки повели наступление, и, конечно, им была объявлена война. Актив волости, партийные товарищи и комсомольцы создали вооруженную боевую группу, и она начала преследовать бандитов.
В одни из вечеров на опушке тайги произошел бой. Группа кулаков напала на руководителя комсомольской организации волости; тот возвращался верхом в Чесноково после собрания в одной из притаежных деревень. Диверсанты просчитались: вместо одного человека они встретили восемь хорошо вооруженных комсомольцев и сразу же после первых выстрелов попали в тиски. Когда схватка кончилась, у дороги, на свежевыпавшем снегу, комсомольцы нашли трех убитых диверсантов. В одном из них они признали Сашу Шамшурина.
…Сразу же после смерти мужа Эльза собрала вещи и с маленьким сыном перебралась жить на гарь к матери и братьям. Имущество Саши Шамшурина конфисковали.
3Наступила весна 1921 года. Как и в прошлые годы, жители села Бренгули вырубали кустарники, корчевали пни, стараясь отвоевать у векового леса еще клочок земли. Теперь они рядом с картофельным полем и огородом засевали по четверти или половине пурвиеты проса и пшеницы. В последнее время в этой местности ощущался недостаток хлеба. На рынке уже нельзя было достать зерна. Жители тайги не могли выменять дрова, ягоды, хмель на зерно. Поэтому приходилось искать другие пути. И получалось: у городских жителей хлеба хватало, они его получали по карточкам, а латышские крестьяне ели мясо без хлеба, заменяя его суррогатами. Хорошо, что картофеля было вдоволь, — он теперь стал основным продуктом питания жителей тайги.
Связь с внешним миром почти отсутствовала. Газеты приходили редко, главным источником информации были различные слухи, доходившие сюда из города и из степи, и понятно, что жители в эти дни имели самое скудное и превратное представление о том, что делается в обширной Советской стране. Говорили, что Латвия якобы стала самостоятельным государством; но каким государством, кто им управляет, что в нем происходит — об этом никто ничего не знал.
Когда прошлым летом пронеслись слухи о том, что латышей скоро повезут на родину, самые нетерпеливые отправились в Бийск регистрироваться в эвакуационном отделе, но из этого ничего не вышло. Теперь опять распространился слух о реэвакуации, но люди отнеслись к этому скептически и не торопились ликвидировать свои маленькие хозяйства.
Янка Зитар за последние два года сильно вырос — ему уже не годилось ничего из прежней одежды. Он много читал и занимался. Когда в колонии не осталось уже ни одной книги, которую Янка не прочел бы, он отправился в волостную библиотеку и стал приносить охапки книг оттуда. Ему удалось прочесть всего Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тургенева, Байрона, Флобера, Виктора Гюго, много произведений Горького и кое-что из сочинений Белинского. Карл помог ему усвоить некоторые предметы в объеме курса средней школы. Можно сказать, для Янки эти годы не были потеряны. Рядом с первой поэмой и тетрадкой стихов в его тайном «архиве»,