Семьи.net (сборник) стр. 502
он голосил, подвывая, капли пота летели со ставшего багровым и страшным лица.
– Кто угодно, пусть это будет кто угодно, – заходился в крике Жак. – Пусть это буду я. Меня, меня отправьте во льды вместо него. Отправьте меня вместе с Лори! Но прошу, умоляю, только не Антона. Только…
Мужчина, который просил называть его доктором, резко встал.
– Уберите этого истерика, – брезгливо бросил он двоим появившимся в дверях здоровякам. – Хм-м, мне даже показалось, коллеги, – «доктор» повернулся к остальным, едва упирающегося Жака вытащили за дверь, – что парень не валял дурака, а просил нас чуть ли не искренне. Н-да… Ладно, давайте брата девчонки, как его, Макса
Броше.
– Доктор, это ошибка, – долговязый нескладный Макс едва выговаривал слова. – Нелли – она же еще ребенок. Вы ее не знаете, она умница, послушная. Она правильная, доктор. Она же не выживет во льдах или где там, она там погибнет! Послушайте, ее о-брат, вы ведь знаете, его признали «вне социума». Она всегда говорила, что Роман ошибался. Она отреклась от него, она…
– Вы можете поклясться в этом? – «доктор» посмотрел на Макса с интересом. – В том, что ваша сестра не разделяет взглядов выдворенного в Антарктиду Романа Семенова?
– Да, – Макс побагровел. – Могу поклясться. Клянусь.
– Нехорошо начинать сознательную жизнь с клятвопреступления, – мягко сказал «доктор». – Но мы прощаем вас. Вы хороший брат и любите свою сестру. Вернее, уже можно сказать «любили». Не волнуйтесь, на Южном полюсе тоже живут люди. И на Северном, и еще в разных довольно диких местах. Не так хорошо, как в цивилизованных, и далеко не так долго, но живут. У них там другие законы и другой уклад. И на здоровье, мы ничуть не против. Но мы здесь будем жить так, как считаем нужным. И тех, кто не хочет, не желает и не ценит, мы не удерживаем. Мы от них избавляемся, и пусть скажут спасибо, что их просто выдворяют. В прежние времена с бунтовщиками не церемонились, их уничтожали. Вам все понятно? Идите. Вам предоставят пятиминутное свидание с сестрой.
Наставник выпускных классов Третьего евразийского интерната Рауль Коэн живет в комнате, которую до него занимал ныне покойный Отто Фролов. Дети почему-то недолюбливают Коэна, хотя он и уделяет им немало свободного времени. Рауль еще не подписал соглашения о рождении совместного ребенка ни с одной женщиной, и это его беспокоит, ведь незанятых кандидатур становится все меньше. Однако он остерегается предлагать соглашения после первой попытки, неудачной. Лори Милорава, м-сестра Жака Валишевски, та единственная, которой Рауль оказал честь, сделав ей предложение о рождении совместного ребенка, ему отказала. Лори – известная общественная деятельница, председатель особой комиссии по делам несовершеннолетних, опубликовала причины отказа на личном сайте в Сети. Коэн написал в министерство жалобу. Он обвинил Лори в клевете, и ее заставили снять статью за отсутствием прямых доказательств в доносительстве, но Рауль все равно чувствует косые взгляды коллег и даже учеников. Впрочем, Рауль гонит от себя воспоминания, связанные с его м-братом Антоном Валишевски, а, значит, и о том, что было написано в статье Лори, не вспоминает.
Жак тоже остался работать в интернате – тренером футбольной команды. Он нередко встречает Рауля, но всякий раз проходит мимо, словно они не знакомы.
Макс Броше отказался от стерилизации.