Сэндвич с пеплом и фазаном стр. 27
я потеряла дар речи, но сердце мое пело.
— Входи, Флавия, — повторила она, и я вошла в класс, как зомби.
Не стоит и говорить, что я оказалась центром внимания, чего терпеть не могу. Все девочки открыто пялились на меня, и я сочла разумным смотреть на них в ответ точно так же. Они вызывали у меня такое же любопытство, какое я у них.
Кто, например, эта остроносая девочка в дырявых колготках? Кто эта толстушка с приятным лицом и обгрызенными ногтями? А кто эта девочка, которая так внимательно смотрит на меня из дальнего угла кабинета? Если бы я не знала, что это невозможно, я бы решила, что она держит на меня застарелую обиду.
А эта девочка посреди класса, лопающегося от любопытства, которая так усердно игнорирует меня? Я мысленно взяла ее на заметку, внимательно отмечая детали: маленький рот, маленький нос и глубоко посаженные глаза; длинные черные волосы и общее впечатление самоуверенности, как будто она — богатая путешественница, делающая покупки на рынке, а вокруг — нищие в лохмотьях.
Сделав отметку в том, что я приняла за классный журнал, мисс Баннерман ушла из кабинета, чтобы провести урок в пятом классе, а вместо нее явилась седовласая женщина, которую я заметила во время завтрака. Я оказалась права, она — учительница французского.
Когда она вошла в кабинет, все девочки встали, и я вместе с ними.
В течение следующего часа мисс Дюпон — как ее зовут, я узнала позже — все время чирикала, задавая бессмысленные вопросы и с умным видом кивая в ответ на бессмысленные ответы. Я ни слова не понимала из их болтовни, но поскольку она обращалась к каждой девочке по имени, время было потрачено не совсем зря.
— Фла-в и -я, — наконец пропела она, неправильно поставив ударение в моем имени, и добавила какую-то непонятную чепуху. Я изучала свои ногти, делая вид, что не услышала.
— Elle est tres timide, — сказала
она классу, и все, кроме меня, покатились со смеху.
Я чувствовала себя тупицей.
Какая прекрасная идея пришла в голову моим предкам, когда они покинули Францию во времена Вильгельма Завоевателя, подумала я; в противном случае меня бы с младенчества учили говорить через нос.
А какую бесполезную чушь заставили повторять этих девиц!
«Карл у Клары украл кораллы, Клара у Карла украла кларнет. Клара строго карала Карла за кражу коралла».
Я поняла, о чем речь, только потому что ван Арк потом мне рассказала.
Прискорбно!
Не стану рассказывать о том, как прошел остаток сегодняшнего утра, замечу только, что мне было неуютно. Как я уже сказала, ненавижу быть центром внимания, однако в то же время я терпеть не могу, когда меня игнорируют.
Как я мечтала о том, чтобы кто-нибудь постучал в дверь и объявил, что инспектор Грейвенхерст желает проконсультироваться у меня.
Не то чтобы он мог это так сформулировать, конечно же. Нет, он был бы более сдержан.
«Инспектор Грейвенхерст передает наилучшие пожелания, — сказали бы мне, — и умоляет мисс де Люс удостоить его своей помощью». Нет, «своей драгоценной помощью».Или «бесценной помощью».
Интересно, в Канаде до сих пор в ходу подобная галантность? Что-то я сомневаюсь. В наши дни даже в Англии, судя по моему опыту, полиция