Сэр Гибби стр. 343
образно (ибо я не хочу никого обижать) — пойти и выкурить трубочку–другую на кухне.
ЖаворонокЧеловек:Жаворонок, постой!
Песню свою не пой!
Поговори хоть минутку со мной,
Послушай меня, наконец
Весь день просвистел вчера,
И снова поёшь с утра!
Ох, не доведёт тебя до добра
Веселье твоё, глупец!
Сколько можно свистать
И в облаках летать,
Звонкие трели свои рассыпать
Даром на белый свет?
Разве не знаешь ты
Горе людской бедноты?
Нет тебе дела до их маяты,
Нет в тебе сердца, нет!
Лучше с небес спустись,
Червей поищи, потрудись,
Деток своих покорми, не ленись!
Пользы с тебя ни на грош!
Надо жене помочь
Бедняжке одной невмочь.
Бьётся она весь день, всю ночь
А ты всё поёшь да поёшь!
Вниз хоть раз посмотри:
Видишь, идут косари?
Скосят твой луг до вечерней зари.
Как тогда будешь жить?
Спускайся скорей сюда,
Пока не пришла беда,
Пока не коснулась коса гнезда,
Не всё ж без забот парить!
Ты видно сошёл с ума А ну, как придёт зима?
Песни не сложишь, как хлеб, в закрома,
Будет тебе урок!
Видно, придётся ей,
Бедной жене твоей,
Трёпку тебе задать поскорей Может, и выйдет толк!
Жаворонок:В заботливых ладонях
Гнездо моё лежит,
И серп его не тронет,
Но мимо просвистит.
Весельем небо дышит,
Мне ветер старый друг,
Я с ним парю и вижу,
Как дивно всё вокруг!
Моя простая песня
Летит к жене моей
И радостью небесной
Сердечко греет ей.
Здесь в небе так прекрасно!
Такая благодать!
Когда б ты мог подняться
И это увидать!
Покрыто сердце пылью,
Но руки рвутся ввысь.
Ты к солнцу, как на крыльях,
В молитве поднимись!
Человек:Ты смело и cвободно,
Летя, звеня, паря,
Как внук седой Природы
В чертогах у Царя,
Поёшь, не зная страха,
О счастье и любви Моя простая птаха
С мелодией в крови.
Священник мой незнатный
Без ризы и венца,
С сердечком благодатным,
С восторгом без конца,
Поёшь ты в упоенье
И, как левиты встарь,
Возносишь всесожженье
На плотяной алтарь.
Хожу в тоске сердечной,
Вокруг туман и мгла,
А ты, пророк беспечный,
Взлетаешь выше зла.
Даётся мудрость туго,
Гордиться не с руки.
Возьми меня, пичуга,
К себе в ученики.
Ведь если ты так весел,
Беспечен и не пьян,
Тогда тебе известен
Бальзам от горьких ран.
За завесью унылой
Ты видишь тьмы конец,
Твоей достанет силы
На дюжину сердец.
И все твои собратья
Снуют то там, то тут,
Крылатой, звонкой ратью
Хвалу Ему поют,
Молве людской не внемлют,
Не сеют и не жнут,
Пока ничком на землю
Однажды не падут.
Прочитав стихи, сэр Гилберт и леди Гэлбрайт удалились и пошли в новую часть дома, где находились их комнаты и спальня. Проходя по мосту, Джиневра почти всегда бросала взгляд вниз и вверх вдоль пустого русла, виднеющегося в скале. Сегодня она, как обычно, остановилась и выглянула в окно. Внизу пересохшее русло выходило в широкую даурскую долину, вверху его перегораживал оползень, за которым, весело сверкая, бежал с горы ручей. Гибби показал на него. Джиневра с минуту смотрела вдаль и затем тяжело вздохнула. Он спросил её — теперь они разговаривали, скорее, как два духа, слившихся в одно; даже знаки и жесты