Сердце вне игры стр. 55
не перелилось через край и она не испытала ощущение полета.
Затем он накрыл ее губы своими. От его нежности на глаза ее навернулись слезы.
Он нужен ей весь. Не только его тело, но также сердце и душа.
Он об этом знает, не так ли?
Сейчас он был для нее всем миром, и ей хотелось стать для него тем же.
Роми вскрикнула от неожиданности, когда Хавьер отстранился. Встав, он поднял жену на руки и вышел из ванны. Пока он вытирал сначала ее, затем себя, она неподвижно стояла и смотрела на него.
Затем он снова ловко подхватил ее на руки, отнес в спальню и, отогнув покрывало, опустил на кровать и лег рядом.
Приподнявшись на локте, Хавьер принялся нежно водить пальцами по ее груди.
«Он просто гений соблазна», — решила Роми, пока он покрывал поцелуями самые чувствительные участки ее тела.
Эта сладостная пытка продолжалась целую вечность, и наконец она взмолилась о пощаде. Услышав ее отчаянные стоны, Хавьер наконец сжалился над ней. Опустившись поверх нее, он раздвинул ей ноги и рывком погрузил в нее свою внушительную плоть. Ее внутренние мускулы тут же плотно сомкнулись вокруг него, и он задвигался, постепенно ускоряясь и вознося их обоих к вершинам чувственного блаженства.
Когда все закончилось, он так нежно ее поцеловал, что по ее щекам потекли слезы. Он начал нежно убирать их губами. От этого она еще сильнее расплакалась.
— Dios, — мягко произнес Хавьер, подняв голову. Его глаза были почти черными. — Я сделал тебе больно?
Роми покачала головой. Он был слишком осторожен и не мог причинить ей боль.
Но даже это не означало наверняка, что он ее любит.
— Amante, — сказал он. — Ты думаешь, мне было бы безразлично, если бы с тобой что-то случилось? — Он перекатился на спину и усадил ее рядом с собой так, что она прислонилась к его согнутым коленям. — Почему, по-твоему, я ушел посреди встречи и вернулся
домой первым же рейсом?
— Хотел лично убедиться, что с твоей собственностью все в порядке?
Ему хотелось свернуть ей шею, но вместо этого он положил ладони ей на щеки, наклонил ее и поцеловал в губы.
Отстранившись, Хавьер нежно провел пальцем по ее слегка припухшим губам.
— Ты маленькая дурочка. — Он улыбнулся, и его суровые черты смягчились. — Как ты можешь во мне сомневаться? Я обожаю в тебе все. То, как ты тянешься ко мне во сне. Твое великодушие. То, как ты защищаешь принципы, в которые веришь. — Сделав паузу, он легонько провел пальцами по ее щеке. — И многое другое.
Неравнодушен — хорошо. Обожает — еще лучше. Вот только это еще не любовь… самое совершенное чувство в своей простой правде, исходящее от сердца и души.
— Однажды ты сказал, что не способен на любовь.
— Потому что у меня никогда ее не было, — признался он. — Я не знал, что это такое, до тех пор, пока ты от меня не ушла.
Роми ничего не ответила. Она обдумывала его слова и многочисленные вопросы, на которые до сих пор не получила ответа.
— Нечего сказать, querida!
Ее глаза напоминали темно-синие озера, такие глубокие, что в них можно было утонуть.
— Однако ты приложил все усилия, чтобы я не смогла с тобой связаться.
Хавьер