Сердце запада [СИ, огрызок] стр. 199
самоубийства. Ее спас полицейский, и когда Ливермор снова встретила ее, она сказала: "Во всем мире у меня только мой муж, и когда он записался, он пообещал мне, что я пойду с ним; и поэтому я надела его одежду и записалась в тот же полк. И я пойду с ним, несмотря ни на что".
Глава 10– Хорошие подарки теперь молодежь невестам дарит! – высказался доктор Николсон на наших обычных вечерних посиделках. – Я вот, помнится, своей невесте какие-то безделушки дарил: разве что на каминную полку поставить. Книжки еще, ноты… А надо было как Фокс, что-нибудь очень полезное в хозяйстве, – он поразмыслил и добавил. – Хотя не думаю, что моей невесте понравился бы револьвер.
Доктору Николсону с невестой не повезло. Девушка, за которой он ухаживал, сразу после начала войны разорвала помолвку и быстро вышла замуж за бравого офицера из волонтерского полка: он был красив, боек, весел, интересен и, конечно, скоро станет генералом или хотя бы полковником! А что там какой-то доктор, ничего героического. Столь же быстро она овдовела: бравый волонтер еще до первого боя помер от дизентерии, которая в первые месяцы войны выкашивала плохо подготовленные к военному быту части. Тогда юная вдовушка вновь обратила внимание на доктора, но тому как-то уже не очень хотелось на ней жениться. Он вообще ни на ком не хотел жениться, но в 1863 году вдруг совершенно неожиданно для всех и для себя повенчался с молодой женщиной, которая помогала в госпитале. Однако тогда у него не было ощущения, что он ухаживает, все словно само собой получилось. Да и этой женщине револьвер был без надобности, она больше обрадовалась бы мешку с перевязочным материалом.
Полтора года назад жена доктора умерла при родах, умер и ребенок, и Николсон внезапно оказался без семьи, а после окончания войны – и без средств к существованию. Семейная плантация приносила уже не столько доход, сколько убытки, старший брат открыл магазинчик, чтобы хоть как-то выровнять провалы с сельским хозяйством. Еще один врач в округе был не нужен… ну, то есть пациентов хватало, однако денег у пациентов не было, и появление еще одного врача серьезно отразилось бы на большой семье коллеги и заодно кузена Николсона. Так что доктор в поисках лучшей жизни отправился на Запад и осел у нас на Пото-авеню, купив в рассрочку домик у мистера Кейна.
Пахло от него сейчас не «той самой» мазью, как обычно, а больше хлоркой: медики и городской совет Форт-Смита, посовещавшись, решили, что для подавления болезнетворных миазмов дешевый отбеливающий порошок
с ядреным запахом подойдет как нельзя более кстати, и вокруг очагов холеры все помойки и выгребные ямы были щедро присыпаны хлорной известью, а иной раз и просто негашенной.
Все негры в округе были уверены, что это отрава как раз против них, и старались держаться от посыпанных мест подальше. Среди солдат цветного полка офицеры вели разъяснительную работу, в негритянской церкви священники тоже объясняли про холеру и миазмы, но это мало помогало: негры были уверены, что белые хотят их отравить, и холера – она как раз от белого порошка пошла. В кои-то веки с ними были солидарны необразованные ирландцы: хлорка – это от негров, там и сыпьте!