Сердце Зверя. Том 1. Правда стали, ложь зеркал стр. 925
все равно жаль… Особенно облака.
– Что ж, поговорим о Закате. Боюсь, ты меня неправильно понял. Ты не просто рискуешь оказаться в Закате, как все, кто ввязался в войну и политику, ты в нем окажешься… Тебя ждет то же, что и Моро.
– И что в этом плохого? – Если Марсель и кривил душой, то лишь чуть-чуть. – Лучше быть Моро, чем… святым Аланом. Воду на нем не возили, мерином не сделали, а под конец он убил кого хотел и при этом кого надо. Тот же Килеан кончил плачевней…
– Судьба Килеана Валмону никоим образом не грозит, – утешил маршал. – Но, прыгая в огонь, не обязательно обливаться касерой. Самое нелепое, что ты не уйдешь, даже если будешь знать все…
– Скорее всего, – не стал кривить душой Марсель. – А чего я не знаю? Про присягу и монстров ты говорил. Судя по некоторым намекам, твоя удача дорого обходится другим? Ну и что? Хотя расскажи, конечно, а то опять окажется, что кто-то кого-то недооценил.
– И это только виконт, который вряд ли станет графом… – Маршальский смешок вышел неприятным. – Что ж, да будет тебе известно, что я проклят. Это напоминает Дидериха, но набралось слишком много доказательств. Я начал их искать, встретившись с Леворуким. Он оказал мне услугу, о которой я не просил, и отправился по своим делам. Не знаю, когда и с чем он вернется, но долгов он не списывает, можешь поверить.
– Верю, – подтвердил Марсель, хотя этого никто не требовал. – А я думал, с тобой что-нибудь гальтарское…
– И это тоже. Проклят не я лично, а все Алва, вернее, Борраска… Варастийская ветвь просто вымерла, мы оказались крепче. Подозреваю, Леворукого привлекла именно эта моя особенность. Прикончи меня кто-нибудь, и проклятью – конец, поэтому мне и везет.
– А это не… как ее там? Не гордыня? То есть мало ли кому везет. Давенпорту там или нам с папенькой.
– У графа пятеро сыновей, а у тебя четверо братьев. Живых! Предстоит драка почти вслепую, а я по милости древнего страдальца, не ведавшего, что он несет, связан по рукам и ногам. Мне нельзя ничего хотеть, ничего решать, никого к себе подпускать, даже лошадей.
– Это может раздражать, – признал Валме, – но я-то делаю что хочу, и мне это нравится. В конце концов, Валмонов в этом мире достаточно и без меня. Ты это сам только что признал, а до нашей поездки в Фельп я выглядел намного хуже, и уж точно, не будь тебя, я не завел бы собаку, так что моя жизнь всяко стала бы беднее…
– Хорошо, – счастья и благодарности в голосе Ворона не слышалось, – будь по-твоему… Поехали.
– Куда? – вопросил Марсель, не то чтоб с подозрением, просто почти стемнело и хотелось перекусить. – То есть поехали, но, может быть, после ужина?
Алва не ответил, просто послал серого вперед. Любопытно, появится у жеребца имя или его так и станут звать Лошадью? Будь бедняга женщиной, он бы рыдал ночами и сжигал портреты Моро.
Красота на небе увядала на глазах, придорожные заросли стали темными, а кэналлийские костры позади – рыжими и яркими. В кустах кто-то вздохнул. Если начнет стенать, станет совсем весело.
Алва молча гнал коня через луг к обсаженной тополями дороге. Какой он все-таки сдержанный!