Сердцевина яблока: Демифологизированная история The Beatles стр. 10
они обучились искусству выступления перед публикой.
Завсегдатаи гамбургских клубов хотели, чтобы группа «делала шоу» [ «Мак Show»]. Это была далеко не самая утонченная публика. Они ревели и хлопали в ладоши, когда Джон Леннон орал на них со сцены или угощал отборной бранью. Естественно, Beatles старались оправдать доверие.
«Мы так ненавидели владельцев клубов, что прыгали по сцене как очумелые — только что доски не проламывались, — рассказывает Леннон. — Пол, бывало, пел «What’d I Say» полтора часа кряду. Эти гангстеры вели себя как мафиози… Все владельцы клубов там гангстеры. Они посылали нам на сцену ящик шампанского — знаете, это отвратительное немецкое пойло — и мы должны были его пить. Они орали: “Пейте и врубайте «What’d I Say»”. Так что нам приходилось устраивать для них шоу в любой час ночи. Они могли явиться в пять утра, когда мы уже отыграли семь часов, они подтягивали ящик шампанского и ждали от нас продолжения. Обычно я так упивался, что валялся на полу за роялем, пока остальные играли. Иногда я выходил на шоу в трусах, а в “Стар-клубе” однажды вышел с сиденьем от унитаза вокруг шеи».
Не удивительно, что Гамбург их закалил. Этот опыт пригодился им впоследствии, когда Beatles совершали турне по Америке, Европе и всему земному шару. Но дешевое шампанское было не единственным стимулирующим средством, которое помогло им выдержать. Немцы познакомили их с наркотиками. Сначала ребята принимали только таблетки для похудения — чтобы не спать, — затем перешли к «черным бомбардировщикам», «пурпурным сердцам» и другим стимуляторам. По иронии судьбы, прошло еще три года, прежде чем они узнали вкус марихуаны: это было в 1964 году, когда Боб Дилан предложил Beatles их первый «джойнт» (сигарету с марихуаной). Но сопротивление наркотикам, которое можно было ожидать у ребят из провинции, было сломлено еще в Гамбурге. Уже тогда обнаружилось желание Beatles экспериментировать со всем новым, что им предлагали. Впоследствии целое поколение переймет у Beatles эту модель поведения.
Интенсивность работы на сцене отразилась и на внеклубной жизни Beatles. Они вели себя вызывающе дерзко, как люди, которым нечего терять. Леннон с наслаждением вспоминает, как однажды воскресным утром юные монахини, случайно (ли?) забредшие в гамбургскую «клубляндию», застали весьма специфическое зрелище: пятеро битлов, стоя у своего клуба, безо всякого стеснения справляли нужду прямо на улице. Леннон утверждает, что это был не самый вопиющий инцидент из их гамбургской жизни. Пятерым гордым ливерпульцам, на манер молодого Пресли одетым в черную «кожу» и густо набриолиневшим волосы, было плевать на все — кроме музыки, и они выдавали ее с такой энергией,
какую мир уже не увидит в последующие годы. От них исходила сильнейшая аура маскулинности.
Незадолго до рождественских праздников 1960 года Beatles, усталые и вконец измученные, вернулись в Ливерпуль. Им удалось получить выступление в «Лизерлендской ратуше» — огромном танцевальном зале в пригороде Ливерпуля. В тот вечер пораженная публика стала свидетельницей настоящего взрыва. Ливерпульские тинейджеры не могли поверить, что перед ними та самая, в общем-то заурядная группа, которую они раньше слышали в «Пещере». Еще недавно балдевшие от сладких баллад Клиффа Ричарда, теперь они, услышав мощный бит этих скачущих по сцене гризеров в «коже», пришли в настоящее безумие.
Весной следующего, 1961 года пятерка