Сердцевина яблока: Демифологизированная история The Beatles стр. 46
они согласуют свою политику с новыми направлениями массового сознания, было так же нереально, как пытаться вбить квадратный клин в круглое отверстие. Они просто чуть перестроили свою машину, и вот она начала выдавать партии новых товаров, предназначенных для хиппи. Наступила эра Питера Макса. Все, что именовалось «груви», становилось продуктом массового производства и даже не нуждалось ни в какой рекламе — об этом уже успевали позаботиться средства массовой информации. Журналы, ТВ и радио, ориентированные всегда на массовый рынок, свели ценности новой культуры до уровня, доступного пониманию типичного американского потребителя.
Beatles действительно спровоцировали появление чего-то нового. Но они даже не подозревали, к каким последствиям все это приведет.
Брайан Эпштейн не пошел на последний концерт Beatles, состоявшийся в Сан-Франциско. Он остался в отеле на Беверли-Хиллз, и там с ним случилась неприятность, глубоко его потрясшая. Вместе с ним в отеле находился Нат Вайс. Он рассказывает: «Мы с Брайаном вышли пообедать, а когда вернулись, то не нашли своих портфелей: их кто-то прихватил. Потом мы получили письмо, автор которого требовал выкуп, иначе-де он передаст кому следует компрометирующие Брайана письма и таблетки, которые были у него в портфеле. Я позвонил в полицию, и этого типа арестовали. Он оказался тем самым бойфрендом, который однажды ограбил Брайана, угрожая ножом. Брайан и на этот раз не стал подавать в суд — не столько потому, что боялся позора, сколько потому, что ему было жаль парня.
В следующем месяце Брайан пытался покончить с собой. Все приписали это депрессии, которая развилась у него из-за решения Beatles прекратить выступления, но я-то знал, что случай в Беверли-Хиллз сыграл тут не последнюю роль. Он принял чрезмерную дозу таблеток, оставив записку, в которой передавал всю свою собственность друзьям — Питеру Брауну, Джеффри Эллису и мне. К счастью, его вовремя доставили в больницу. Спустя несколько месяцев он снова хотел наложить на себя руки, но то была слабая попытка. Мне кажется, он терял веру в себя: раньше его прогнозы всегда сбывались, а теперь он все чаще ошибался. К тому же в этот период он плотно сидел на ЛСД. С ним стало очень трудно работать. Я почувствовал это, когда в октябре он приехал в Штаты».
Хотя ведение дел Beatles и так поглощало всю его энергию, Эпштейн хотел заниматься и другими амбициозными проектами. Вайс говорит, что Брайан не оставил надежду доказать, что он хороший менеджер и что успехи, которых он добился с Beatles, не были случайностью. Кроме того, он пытался найти что-нибудь удовлетворявшее его художественным наклонностям. В Seville Theater он изначально хотел ставить пьесы, долго к этому готовился, но потом решил сделать из него площадку для рок-концертов.
«Брайана не беспокоило, что театр не давал прибыли, — говорит Вайс. — Ему было достаточно того, что приносило ему руководство Beatles и другими артистами. В последнее время он почти не занимался делами Nems, поручив их своим помощникам. Он был увлечен идеей представить английской публике лучших американских исполнителей. С этой целью он ангажировал Чака Берри, Фэтса Домино и Four Tops. Разумеется, ему приходилось платить им гонорары по высоким американским ставкам. Но Брайан просто обожал окружать себя лучшими музыкантами. У него был свой бар в Seville Theater — там