Сердцевина яблока: Демифологизированная история The Beatles стр. 72
что они вообще враждебно относятся к тем, кого не знают, тем более к тем, кто частично владеет их бизнесом, — говорит он. — Я считал, что сами они ребята хорошие, а плох только Клейн, поэтому и решил обратиться напрямую к ним. Послал каждому письмо, но не получил ни одного ответа.
За несколько дней до первого судебного заседания мне позвонил Клейн. Он хотел уладить дело без суда. Мы договорились, но в последнюю минуту он пошел на попятный — и дело оказалось в суде. Было решено, что в ожидании судебного постановления деньги будут переводиться в ближайшее отделение “Ллойд-банка”. Я был удовлетворен — отчасти потому, что это отделение оказалось нашим банком. Я был рад также тому, что деньги были теперь под замком. Что ж, говорил я себе, наберемся терпения и подождем».
Если EMI не хотела расстраивать битлов, то Леонард Рихенберг не хотел этого тем более. Он по-прежнему отказывался встречаться с Beatles, если при этом будет присутствовать Клейн. Он чувствовал, что если бы такая встреча состоялась, Клейн наверняка выдвинул бы предложение, которое ему пришлось бы отвергнуть. В таком случае в глазах битлов он бы окончательно стал «проклятым финансистом из Сити». А ссориться с ними не входило в его планы, ибо Рихенберг (и он тоже!) лелеял надежду
стать их бизнес-менеджером.
«Я не собирался быть их менеджером, — говорит он, — потому что был уверен, что они сами могут управлять собой. Но я надеялся взять на себя управление их финансами».
Итак, хоть и с большим опозданием, но Рихенберг тоже стал жертвой битломании. Его усилия установить контакт с Beatles в конце концов увенчались успехом, но теперь он решил идти окольным путем. Он задумал использовать в своих целях финансовый законопроект 1969 года.
«Законопроект содержал одну статью, типичную для лейбористского правительства, — говорит он. — Статья эта не предвещала ничего хорошего для групп с высокими доходами. Я дал понять, что, несмотря на наши разногласия по поводу Nems, хочу установить с ними дружественные отношения и посмотреть, можно ли добиться изменения этой злосчастной статьи. В конце концов я согласился встретиться с ними и с Клейном — с этим Робин Гудом, который не торопится раздать награбленное добро беднякам».
Торговый банкир снялся с насиженного места и рискнул прийти на Сэвил-роу. Здесь он сел за стол переговоров вместе с Beatles и Клейном — и началась упорная «торговля». Позиция Рихенберга была усилена началом битвы за Northern Songs, в которых Nems принадлежало 4,5 процента акций. После серии встреч с Клейном, который, по словам Рихенберга, даже стал ему нравиться, сделка наконец состоялась. Это были достойные соперники — Клейн, с его практичной жилкой и умением вести переговоры, и Рихенберг, с его умом и способностью четко формулировать доводы.
Triumph согласился не настаивать на своих правах на 25-процентные отчисления от гонораров Beatles в течение ближайших девяти лет. В обмен на это он принимал 750 тысяч наличными и 25 процентов (свыше 300 тысяч фунтов) гонораров, депонированных в банке по распоряжению суда Рихенберг получил сверх того 50 тысяч фунтов за 23-процентную ставку Nems в кинокомпании Beatles Subafilms, а также 5 процентов общей прибыли от продажи пластинок Beatles с 1972 по 1976 год. На более высокий процент Клейн не