Серебряная клятва стр. 15
Густые волосы мальчика цветом похожи на медные монеты и на воинственное пламя. Перебирая морщинистой рукой жёсткие кудри, отводя самые непослушные с острого лица, смягчённого сном, старая королева и сама успокаивается, дышит ровнее. Вспоминает строки, которые пела когда-то сыну – принцу, едва ставшему королём. Сколько было тогда у неё тревог, сколько времени провела она в храме, в молитвах, сгорбившись перед серебряными ликами Защитников, перед пылающими подле иконы Святого Семейства бессчётными рядами свечей. Непросто пришлось Э́ндре в давней войне с собственными вассалами, непросто было голодному Свергенхайму, когда запылали его едва-едва зазеленевшие нежными всходами поля. Мятежные рыцари же смеялись из укреплённых высокоградов, в амбарах которых достаточно было пищи для долгой осады. Хлеба и мяса оказалось намного больше, чем мужества выстоять и свергнуть сюзерена. Но сколько промыла она ран своему мальчику, сколько просидела над ним после долгих боёв, сколько проклинала покойного супруга, окружившего себя самой гнилью из всех, кто только мог бы служить короне.
Спи, мой принц, засыпай,Пусть горит небесный край.Злобой дальних городовНе сомкнуть твоих оков…Ныне тоскливая песня поётся уже не Эндре, давно занявшему трон и предавшему все непокорные головы огню вулканов. Поётся она его бастарду, с которым королева-мать Ладдилия коротает безнадёжный плен в Осфолате.
Спи, мой принц, не страшись.Ничего не стоит жизнь…Нет, не нужно заканчивать. Слишком много в песне правды, больше, чем было, когда напевала королева над юным своим принцем, когда дрожала от мысли, что загноится рана или нападёт на ночной лагерь мятежный отряд. Много минуло лет, другая уже война, другой враг – не внутри, а снаружи, с легко узнаваемым ликом и наречием. Но жизнь… жизнь столь же дешева, стала стоить даже меньше. Давно не платят за неё ни золотом, ни кровью.
Что такое этот ребёнок для Эндре? Что такое мать, с которой он давно не нежен, советы которой выслушивает, едва скрывая скуку? Сравнимы ли эти две крохотных жизни, едва вспыхнувшая и давно угасшая, с жизнями ярко горящими, с жизнями тех, кого Эндре потеряет, беря штурмом стратегически не нужную крепость? Ценны ли они в войне за море, за единственную надежду Свергенхайма, – богатый торговый пролив Ервейн, что Луноликий, король Осфолата, так желает отнять?
Мальчик вздрагивает во сне. Струйка крови опять бежит из его носа.
Я́нгред не побоялся часового. Когда тот, насмехаясь, наклонился слишком близко, мальчик ухватил его за пышный плюмаж и дёрнул так, что зубы лязгнули о решётку. Конечно, это так не оставили. Ладдилия едва спасла Янгреда от расправы: жизнь маленького бастарда тюремщики ценили не выше, чем его отец. Незаконный сын? Да мало ли