Серебряная клятва стр. 85
первый совместный поход удачен. И соприкасаются ранами. Обычай. Не то, что целоваться, но тоже недурно.
Со стороны арки кто-то уже мчался навстречу. Над городом надрывались всполошенные колокола. Передышка заканчивалась.
Хельмо молча протянул руку. Янгред, помедлив и истолковав всё верно, ответил на пожатие. Его окровавленные пальцы были холодными, как снег; они стиснули ладонь и растревожили раны, и, наверное, кровь – солнечная и иноземная – впрямь смешалась.
А первые всадники союзной армии уже врывались в открытые ворота.
10Пророчество безумицыВольный город упрямился до заката.
Инадцы покорились, только когда пал порт и большинство союзников-пиратов – те, чьи корабли уцелели, – обратились в бегство. Многие стрелецкие части, группки горожан и банды наёмников теперь сдавались сами; тех, кто не сдавался, окружали и разоружали. Оборона была яростной, но разрозненной, и организованные отряды ополчения справились довольно легко.
Дольше всех стояли те, кто сдерживал у центральных казарм наёмников. Но, в конце концов, когда пленники, вместо того чтобы в очередной раз прорываться по улице, влезли на обгорелые крыши и открыли оттуда огонь, сдались и эти стрельцы: с тыла их уже теснил пришедший на выручку Хайранг и присоединившиеся к его людям эриго.
Резиденция градоправителя – Голубой замок, крыши которого напоминали витые перламутровые раковины, а резьба центрального флигеля изображала китов и спрутов, – всё ещё держалась. Голубой замок когда-то выстроили по-особенному – последним на набережной, так, чтобы одной своей могучей башней он целовал в висок море и с этой же башни можно было стрелять по вражеским кораблям. Говорили, замок возвёл богатый пират, чтобы встречаться здесь со своей возлюбленной, русалкой, а потом, когда стал ей не мил, использовал башню, чтобы разбить мёртвую флотилию проклятых судов, поднятую бывшей любимой со дна. Видно, на этом его приключения не закончились: заведя уже обычную, человеческую жену, он построил для неё вторую башню, смотревшую на город и отлично устрашавшую врагов сухопутных.
Отсюда – как раз из верхних бойниц этой второй башни – отстреливались всё время, что город постепенно покорялся. Отстреливались так яростно, что разворотили набережную и буквально вскипятили ближние воды моря. Засевшие в замке люди не остановились, даже когда на всех инадских маяках разом ожили колокола, зазвонили уже иным, протяжным и мягким звоном, возвещая, что бои окончены. Гордая Имшин едва ли сдалась бы так просто. Казалось, она собирается погибнуть, так и не открыв дверей.
Когда Голубой замок окружила уже сотня солдат и трижды не сумела взять его штурмом, Хельмо велел принести ему почтовую птицу. В Инаде таковыми служили чёрные гагары, которых в изобилии ловили в бухтах и приучали запоминать по несколько несложных маршрутов. Воевода написал послание, привязал к птичьей лапе и пустил гагару в сторону замка. Это была не первая попытка начать переговоры; прежних гонцов башенные стрелки не подпускали и на тридцать шагов. Ничего хорошего Янгред не ждал и теперь.
– Чем ты грозишь ей? – спросил он, увидев, что птица села на край бойничного проема, залупила по воздуху рябыми чёрно-белыми крыльями, а потом исчезла внутри.
– Не грожу. Обещаю.
– И что обещаешь?
Хельмо задумчиво посмотрел на свои руки. У него, как и у Янгреда, не нашлось времени даже смазать их заживляющими снадобьями. Лишь недавно – и то по настоянию эриго – оба наспех промыли увечья и скрыли плотными кожаными перчатками, чтобы чуть проще было держать оружие, да и чтобы вид ошмётков мяса и кожи не угнетал соратников. Янгред знал, что вскоре, если раны не обработать как следует, руки не будут подчиняться вовсе. Хельмо с трудом выводил в письме буквы, то и дело ронял перо.
– Что мы не разрушим город до основания и не угоним людей воевать насильно, если она покорится.
Янгред фыркнул.
– Думаешь, она поверит, что ты, добрая душа, мог так жестоко поступить?
Хельмо спокойно взглянул ему в лицо.
– Я не мог. Но у меня есть