Серебряная рука стр. 3
смерти.
Подумывал Принц и о самоубийстве, однако ему казалось, что подобное деяние будет оскорблять память о Ралине. Он думал и о новых походах; но где найти неосвоенные земли в этом уютном и спокойном мире. Даже дикие мабдены короля Лир-а-Брода вернулись к своим обычным занятиям, став земледельцами, торговцами, рыбаками, рудокопами. Миру ничто не угрожало, не было в нем и явной несправедливости. Лишившись древних богов, мабдены исполнились довольства, доброты и мудрости.
Корум вспоминал об увлечениях своей молодости. Когда-то он был охотником. Теперь же совершенно потерял вкус к охоте. Слишком часто Принц выступал в роли ловца в битве с Повелителями Мечей, для того, чтобы чувствовать что-либо кроме сострадания к преследуемому. В прошлом Корум много ездил верхом. Его радовали чудесные, покрытые пышной зеленью земли замка Эрорн. Теперь же вкус к жизни пропал. Впрочем, конные прогулки Принц совершал и поныне.
Путь его пролегал по лиственным лесам, окаймлявшим мыс, на котором стоял замок Эрорн. Порою Корум отваживался доезжать до зеленой низины, поросшей вереском, — его встречали густые заросли дрока, соколы, парящие в небе, и непроницаемая тишина. Иногда Корум возвращался в замок по приморской дороге, идущей в опасной близости от обрывистого, сыпучего берега. Далеко внизу высокие белые волны с шипением и гулом яростно набрасывались на скалы. Порою брызги долетали до Корума, но вряд ли он замечал их. А ведь когда-то это доставляло ему радость…
Большую часть времени Корум проводил в замке. Ни солнце, ни ветер, ни шум дождя не могли выманить его из мрачных комнат, залитых любовью, светом и весельем в ту пору, когда в них жила Ралина… Иногда Корум даже не вставал из своего кресла. Его стройное тело покоилось на подушках, его желто-багровый глаз пытался пронзить мглу прошлого, которая год за годом сгущалась. Отчаяние Корума росло, поскольку многое из того, что связывало его с Галиной, стало блекнуть и забываться. Образ смертной женщины погрузил вадагского принца в бездны печали. Вместе с людьми в Эрорн вошли и призраки.
Порой, когда тоска ослабевала, Корум вспоминал Джерри-а-Конеля, такого же долгожителя, как и он сам, — и зачем только тот решил покинуть это Измерение… Спутник Героев свободно путешествовал по всем Пятнадцати Измерениям, он был проводником, товарищем и советником того, за множеством обликов которого, по мнению Джерри, скрывался сам Корум. Именно Джерри-а-Конель сказал, что вместе с ним они составляют некоего единого Великого Героя; в замке Войлодион-Гагнасдаг Джерри встречался с другими воплощениями Корума — Эрикезе и Эльриком. Корум мог принять эту идею умом, чувства же его сопротивлялись этому. Корумом был — он сам. В этом и состояла
его судьба.
Корум сохранил коллекцию картин Джерри. В основном это были автопортреты, но были здесь и портреты Ралины и Корума, а также изображения черно-белого крылатого кота, которого Джерри всегда носил с собой, он был столь же непременной его принадлежностью, что и широкополая шляпа. В самые тяжелые минуты Корум вглядывался в картины, вспоминая о былом, но скоро и они стали казаться ему портретами каких-то незнакомых людей. Корум пытался думать о будущем, строить какие-то планы, но все его благие намеренья ни к чему не приводили. Сколь бы детальным и разумным не был бы план, его хватало ровно на день. Замок Эрорн был