Серебрянные потоки стр. 300
поисках приключений. Он твердо верил, что когда-нибудь он и дроу окажутся в такой ситуации из которой они не смогут выбраться, но когда он сражался рядом с Дриззтом, или против него во время тренировки, он чувствовал необъяснимый трепет, охватывавший его всякий раз. Вулфгар часто воображал свою смерть рядом с дроу, блистательный конец, о котором барды будут слагать стихи и песни, еще долго после того как враги поверженные двумя друзьями превратятся в пыль в неизвестных могилах.
Это был конец, которого юный варвар не боялся.
"Теперь ты обрел свой покой, мой друг”, – тихо произнесла Кэтти-бри, лучше других понимая мучительное существование дроу. Восприятие мира Кэтти-бри было очень близко Дриззту, что было его отличительной чертой его характера, которую не могли видеть его друзья за мужественным фасадом. Это была та часть Дриззта, которая потребовала от него покинуть Мензоберранзан и его злую расу, и превратила его в изгнанника по его воле. Кэтти-бри знала ранимую душу дроу, и ту боль которую он терпел от тех кто не мог разглядеть этого за цветом его кожи и презирал его.
Кэтти-бри также поняла, что и добро и зло потеряли сегодня своих лучших представителей, так как в Энтрери Кэтти-бри видела отражение Дриззта. Мир станет лучше с потерей убийцы.
Но цена была слишком высока.
Любое облегчение, которое мог почувствовать Регис с кончиной Энтрери было затянуто водоворотом в болото его злости и скорби. Часть халфлинга умерла в этой нише. Ему больше не нужно было бежать – Паша Пок больше не будет преследовать его – но впервые за всю свою жизнь, сделал выводы из своих поступков. Он присоединился к Бруенору, зная, что Энтрери будет рядом, и понимая, какая опасность грозила его друзьям.
Он был настолько самонадеян, что мысль о возможной неудаче даже не посетила его голову. Жизнь была игрой, в которую он рисковал по крупному, и никогда прежде он не задумывался, что ему придется платить
за нее.
"Прощай, мой друг”, – прошептал он в развалины. Затем повернувшись к Бруенору, произнес, – “ Куда мы пойдем теперь? Как мы сможем выбраться из этого ужасного места?”
Бруенор бросил на него злой взгляд. “Это ты во всем виноват! Ты привел убийцу за нами!” Бруенор сделал угрожающее движение вперед, его лицо исказилось от ярости, а костяшки пальцев побелели, когда он с силой сжал свои руки.
Вулфгар смущенный этим внезапным приступом злости, сделал шаг в сторону Региса. Халфлинг не отступил и не попытался защитить себя, все еще не веря, что злость Бруенора возьмет верх над его разумом.
"Ты вор!” – взревел Бруенор. “Ты разгуливал не волнуясь о том, что оставил позади себя – и твои друзья заплатили за это!” Его ярость росла с каждым словом, вновь словно отделясь от дварфа и обретая свою собственную силу.
Своим следующим шагом он оказался рядом с Регисом, и его движение ясно показало им всем, что он намеревался ударить, но Вулфгар встал между ними и остановил Бруенора пронзительным взглядом.
Очнувшись от своего яростного состояния благодаря суровому виду варвара, Бруенор осознал, что он хотел только что сделать. Придя в сильное замешательство, он попытался скрыть свою злобу за фасадом беспокойства об их нынешнем положении и отвернулся, чтобы осмотреть комнату.