Серия «Доктор Дэвид Хантер» [6 книг] стр. 51
знаю. — После просмотра фотоснимков у меня имелись кое-какие идеи, однако я не хотел связывать себе руки.
Маккензи искоса взглянул на меня.
— Может, мне еще придется пожалеть, что задал вам этот вопрос, и все-таки: чем конкретно вы планируете заняться?
Я совершенно сознательно пытался об этом не думать. Ответы, впрочем, последовали автоматически.
— Понадобится рентген всего тела, если, конечно, его еще не делали. Потом я возьму пробы мягких тканей для определения ИПС…
— Определения чего?
— Интервала времени, прошедшего после смерти. В сущности, для установления срока давности трупа достаточно сделать анализ биохимических изменений. Состав аминокислот, летучих жирных кислот, глубина белкового распада… После этого придется удалить все остатки мягких тканей, чтобы перейти к экспертизе собственно скелета. Какого рода получены травмы, характер орудия убийства… В таком духе.
Маккензи поморщился.
— И как вы собираетесь это делать?
— Ну, ежели мягких тканей осталось не так много, то срежу скальпелем. Или сдеру аутопсийными клещами. А можно и несколько часов поварить труп в растворе стирального порошка.
У Маккензи вытянулось лицо.
— Теперь я понимаю, почему вас потянуло работать терапевтом…
Я подождал, пока инспектор не припомнит другие причины.
— Извините, — добавил он.
— Ладно, проехали.
Еще несколько минут мы оба молчали. Потом я обратил внимание, что Маккензи почесывает шею.
— Ходили уже? — спросил я.
— Куда?
— Насчет родинки.
Вы ее теребите…
Он торопливо отдернул руку.
— Подумаешь, почесаться нельзя… — Машина свернула на парковку. — Все, приехали.
Я проследовал за инспектором в больницу, и на лифте мы спустились в подвал. Морг находился в конце длинного коридора. Запах ударил в нос немедленно, как только я вошел внутрь: сладковато-терпкая химическая завеса, которая, казалось, пленкой обволокла легкие после первого вздоха. Обстановка напоминала собой этюд в белых тонах по нержавеющей стали со стеклом. Навстречу нам из-за стола поднялась молодая женщина в медицинском халате, с азиатскими чертами лица.
— Приветствую вас, Марина, — непринужденно сказал Маккензи. — Доктор Хантер, позвольте представить Марину Патель. Она будет вам ассистировать.
Когда мы обменивались рукопожатиями, женщина улыбнулась. Я же еще пытался сориентироваться, привыкнуть к обстановке, знакомой и непривычной одновременно.
Маккензи посмотрел на часы.
— Так. Мне вообще-то пора в управление. Как закончите, позвоните, и я вас подброшу обратно.
Инспектор удалился, и женщина вопросительно взглянула на меня в ожидании указаний.
— Кхм-м… Так вы, значит, патологоанатом? — спросил я, оттягивая время.
Она опять улыбнулась.
— Пока нет, учусь в аспирантуре. Но есть надежда.
Я кивнул. Мы немного постояли молча.
— Хотите посмотреть на труп? — наконец предложила Марина.
Нет. О нет, не хочу!
— Ладно…
Она вручила мне лабораторный халат и провела через пару тяжелых распашных дверей. За ними я обнаружил небольшую комнату, напоминавшую операционную. Холодно. Тело лежало на столе из нержавеющей стали, резко выделяясь на фоне исцарапанного металла. Марина включила хирургическую люстру, и человеческие останки предстали во всей своей жалкой наготе.
Я стоял и смотрел на то, что некогда было женщиной по имени Салли Палмер. Впрочем, от нее самой не осталось ничего знакомого. Мимолетное чувство облегчения тут же сменилось клинической отчужденностью.
— Итак, приступим, — сказал я.
* * *Эта женщина видела лучшие дни. Черты рябого изношенного лица начинают терять прежнюю индивидуальность, сливаются в одно неразличимое целое. Голова склонена, женщина словно несет на своих плечах вес мира людей. Впрочем, есть что-то