Серия «Доктор Дэвид Хантер» стр. 109
когда я… просыпался утром, а дверь не заперта. Пару раз, не больше. Я обычно сам себе напоминаю, что надо все закрывать на замок, — торопливо добавил он. — Но… знаете, последнее время я какой-то… забывчивый.
— Забывчивый. — Голос у Маккензи стал совершенно невыразительным. — Однако же в дом к вам проникли впервые, я правильно понял?
Я чуть было не ответил за Генри, мол, да, конечно. Меня остановило измученное выражение его лица.
— Ну… я… — Он принялся нервно переплетать пальцы. — Не уверен…
Маккензи молча смотрел на него в упор. Наконец Генри потерянно пожал плечами:
— В общем, пару раз мне показалось, что в шкафу… кто-то копался…
— Копался? В смысле что-то пропало?
— Я не знаю, не знаю… Не уверен… Может, память выкидывает фокусы. — Он виновато взглянул на меня. — Извините, Дэвид. Мне следовало сказать вам об этом. Да я надеялся, что… Ну… я думал, если повнимательнее следить за собой…
Он безнадежно всплеснул руками. Я уже не знал, что и сказать. Острее, чем раньше, ощущалась вина: ведь он в последнее время столько раз вел за меня прием. Если оставить в стороне его инвалидность, мне всегда казалось, что Генри физически совершенно здоров. Сейчас же, глубокой ночью, стали видны признаки, которых я раньше не замечал. Мешки под глазами, глубокие складки на шее, провисшая кожа под небритым подбородком, седая щетина… Даже если учесть пережитое потрясение, он выглядел старым и больным.
Я перехватил взгляд Маккензи и мысленно приказал ему остановиться, не давить слишком сильно. Сжав губы в тонкую бескровную полоску, инспектор вывел меня в коридор, оставив Генри сидеть в одиночестве с чашкой чая, которую ему приготовила молоденькая женщина-полицейский.
— Вы понимаете, что это означает? — спросил Маккензи.
— Да.
— В дом могли проникнуть далеко не в первый раз.
— Понимаю.
— Очень хорошо, что вы все так понимаете. Потому что ваш друг может потерять лицензию. Одно дело, если бы просто наркоманы, но мы же говорим про маньяка! А сейчас получается, что убийца преспокойненько мог сюда заходить и брать что нужно. И еще неизвестно, сколько все это длилось!
Я успел остановиться, прежде чем у меня вылетело очередное «да».
— Преступник должен обладать определенными медицинскими познаниями, чтобы сделать правильный выбор. И как этим пользоваться.
— Ой да бросьте! Он убийца! Вы что же, думаете, он станет беспокоиться о правильной дозировке? И не надо быть нейрохирургом, чтобы знать, как применяют хлороформ.
— Если он бывал здесь раньше, то что ему мешало забрать всю банку с самого начала? — спросил я.
— Может, он не хотел, чтобы стало известно, чем он пользуется. Если бы его не застали врасплох сегодня, то мы бы так ни о чем и не узнали, верно?
С этим не поспоришь. Я чувствовал себя виноватым, будто все произошло не из-за Генри, а по моей халатности. В конце концов, я его партнер и мне следовало повнимательнее присматривать за лекарствами. И за самим Генри.
Наконец полицейские сделали все, что было в их силах, и я вернулся домой. За окном уже звучал утренний птичий хор, когда голова коснулась подушки.
Кажется, прошла всего пара секунд, как я вновь открыл глаза.
Впервые за последние несколько дней мне приснился сон. По-прежнему яркий, но уже без чувства потери. Как и раньше, печаль