Серия «Доктор Дэвид Хантер» стр. 160
руке лежит оранжевый фрукт. Я чувствую его тяжесть, ясно вижу пупырчатую кожицу. Если начать чистить апельсин, брызнет сок. Кажется, я вот-вот услышу запах. Я знаю: он сладкий, пикантный. И еще я почему-то знаю, что если попробовать апельсин на вкус, я тем самым дам свое согласие. Дороги назад уже не будет.
Медленно, неохотно кладу я апельсин обратно. На грудь давит такая страшная тяжесть… Я возвращаюсь и сажусь на свое место. Кара улыбается, а у самой в глазах слезы.
— Ты об этом говорила? Помнишь, ты сказала: «Будь осторожен»? — спросил я.
Она не ответила.
— Разве еще не поздно? — захотелось мне узнать.
На лице Кары мелькнула тень.
— Не знаю… Все на грани…
У меня перехватило горло.
— А ты и Алиса?
Ее улыбка полна тепла.
— Все хорошо, за нас волноваться не надо.
— Мы ведь… больше не увидимся?
Она тихо заплакала, все еще улыбаясь.
— Нет. Это тебе уже не нужно.
И у меня по лицу покатились слезы.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
Она подошла, и мы обнялись. В последний раз уткнул я лицо в ее волосы, в последний раз вдохнул их аромат не желая отпускать ее и в то же время зная, что иначе нельзя.
— Береги себя, Дэвид, — сказала она, и, ощутив на губах соленый привкус слез, я вдруг понял, что уже не слышу тиканья часов…
* * *… а вместо этого нахожусь в темноте, парализованный и задыхающийся.
Я попытался вздохнуть и не смог. Грудь словно обручем стянуло. Запаниковав, я из последних сил сделал хриплый, астматический вдох, затем еще и еще… Такое впечатление, будто меня обернули ватой, заглушив звуки внешнего мира. Как было бы просто сдаться и тихо утонуть снова…
«Ты должен бороться!» — встряхнули меня слова Кары. Прежняя эйфория превратилась в пепел. Диафрагма трепещет, протестуя против каждого вдоха. Но с любым, пусть самым незначительным, глотком воздуха дыхание становится все более уверенным.
Я открыл глаза.
Мир виден под каким-то сумасшедшим углом. Все движется, размазано, не попадает в фокус. Над головой плывет голос Генри:
— …я не хотел этого, Дэвид, поверьте. Увы, когда он ее забрал… Что мне оставалось делать?
Сейчас я понимал, что действительно куда-то плыву. Точнее, еду. По коридору, сидя в кресле-каталке. Я попробовал было привстать и тут же немощно плюхнулся обратно. Стены завертелись еще быстрее, а вместе с ними начала набирать обороты память.
Генри. Игла.
Дженни!
Вместо крика из горла вырвался стон.
— Тсс, Дэвид…
Я вывернул шею, чтобы увидеть Генри, и тут же дико закружилась голова. Тяжело опираясь на коляску, он толкал ее по коридору.
Пешком.
Ничего не понимаю! Может, еще раз попробовать? Нет, в руках совсем не осталось силы. Я вновь обмяк.
— Дженни… «скорая помощь»… — выдавил я заплетающимся языком.
— Эх, Дэвид, не будет никакой «скорой помощи».
— Я… я не понимаю…
На самом-то деле я все понимал. Правильнее сказать, начинал догадываться. Ведь как заволновалась, как перепугалась Дженни, когда я нес ее в дом! «Он убьет меня!» А я-то думал, что она бредит, что речь идет о Мейсоне…
О нет, не о Мейсоне она говорила…
Я дернулся еще раз, желая встать. Руки-ноги повинуются так, словно меня закатали в студень.
— Дэвид, ну что за ребячество! — ядовито