Серп Земли. Баллада о вечном древе стр. 381
часами, тут же счел нужным уточнить: — Во всяком случае, на девятнадцать часов тридцать пять минут московского времени… Принимайте смену, — уже суше приказал он стоявшим за ними солдатам…
В столовой пахло только что испеченными булочками и еще чем-то неизъяснимым, цветочно-полевым, что сразу же делало ее похожей на уютную комнату бабушки Лиляны. Белый колпак Ганчо, уже давно установившего наблюдение из своей амбразуры, замелькал то тут, то там; в мгновение ока стол был накрыт как для банкета.
— Давай по сто граммов швепса, — предложил Митко. — За хорошую дружбу и службу…
Они чокнулись кружками. Уже полюбившийся Алексею газированный напиток охладил, освежил своим приторно-колючим вкусом, напомнил о чем-то очень хорошем и грустном. Ах да, кафе в Плевене под развесистой, усыпанной желтыми ягодами джанкой. Пижонистый Ангел, Добрина… Завтра с Лавровым они улетают. Увидит ли он ее и где?
— Послушай, Митко, — несмело обратился Алексей, — ты дай-ка мне все ваши адреса — и твой, и Ангела, и Добрины… А я вам — свой.
— Обязательно! — закачал головой Митко и достал записную книжку.
Что-то белое, плотное выскользнуло из раскрытых страничек и, мелькнув, слетело под стол.
Алексей предупредительно нагнулся — листок приземлился возле его сапога — и быстро поднял его. Это была фотография Добрины. Совсем другая, с тем неопределенным выражением вытянутого лица, когда фотографируются для документов, она все же достала черными глазами до сердца, и в строгом, обращенном на него взгляде Алексей ощутил вопрос. С усилием он сделал вид, что не обратил внимания и, стараясь не смотреть на Митко, произнес:
— Запиши сначала мой…
Митко, старательно выводя каждое слово, написал свой адрес и, подавая вырванный листок Алексею, с усмешкой сказал:
— А к Добрине легче пешком будет дойти…
— Как так? — не понял Алексей.
— А так, — с плохо скрываемой досадой пояснил Митко, — она же у вас в Москве учится, в университете…
— Серьезно? — не поверил Алексей, приглушая до шепота чуть было не вырвавшийся возглас изумления. Губы сами, как он ни пытался сдержаться, расползлись, должно быть, в преглупейшей улыбке, сразу выдавшей его с головы до ног, и Алексей понял, что разоружен окончательно.
* * *Машина Ангела опять стояла у подножия холма, и снова нескончаемые гранитные ступени вели вверх, только там, где их уже касалась сырая призрачная кисея облаков, виделся не Алеша, а каменный с зубчатой вершиной шатер. Это и была Шипка со своим легендарным памятником.
— Ну что? Как говорят, вперед и выше, юнаки! — позвала Добрина и, взбежав на несколько ступенек, задержалась, оглядываясь на них троих. Ну конечно же ко всем сразу и к каждому в отдельности был обращен ее тихо
смеющийся взгляд. Уступая друг другу, они на мгновение замешкались, и эта секундная нерешительность Митко и Ангела словно подтолкнула Алексея. Он широко шагнул к Добрине, видя одни только неотрывно притягивающие глаза, и, подняв ее на руки, сам поразился своей дерзости. Ему тут же током передалось запретное тепло настороженного девичьего тела, в ладони незащищенно уперлась округлая гладкость коленей, и, ожидая на свою голову рассерженных тумаков, Алексей со сладким замиранием сердца почувствовал, как рука Добрины ласково-ответно обвивается вокруг его шеи. «Интересно, сколько всего ступенек? Да и незачем их считать. Извини, Митко, брат, но тебе не придется нести ее до вершины вторым. У меня