Серый и соседка стр. 81
поди отойди! Но принцип ты понял? Утыкаться носом в картину, как вон та дама, не нужно, так ты только мазки краски увидишь. Серый?
– Погоди, – отмахнулся он, завороженный небольшим холстом. Шаг влево – ничего не видно, шаг вправо – вот он, весенний сад, солнечные блики на траве и на платьях, цветущая сирень, таинственная глубина…
– Это ничего, – философски сказала Лариса, присев на банкетку. – В первый раз я тоже залипла. Но если раз увидишь, то уже не потеряешь. Серый, пойдем дальше, там еще большие холсты, и если их спинами загородят, ты-то, может, поверх голов что-то и увидишь, а я нет.
Здесь, по счастью, почти никого еще не было, и оказалось, что если сесть на лавочку в зале через дверной проем, то ракурс оказывается идеальным.
– Маленькие залы, говорю же, – с сожалением произнесла Лариса. – Если подойдешь поближе, уже не то будет. А так…
Начал прибывать народ, причем много, как Лариса и предсказывала, пришлось уходить: рассмотреть что-либо, а тем более поиграть с углом зрения оказалось попросту невозможно в такой толчее.
– Ларис, давай завтра еще зайдем, – смущенно попросил Алексей.
– Конечно. Только к открытию. А ты как, ходить еще в состоянии или уже с ног валишься? – спросила она.
– Да вроде бы в состоянии, – прислушался он к себе, – а что?
– А тут в соседнем корпусе выставка архитектурной графики, – пояснила она, – небольшая, из частных коллекций. Но я думаю, это тебе будет понятнее всяких… м-м-м…
– Так давай заглянем, если ненадолго, – кивнул Алексей.
Зря он так сказал.
– Я не верю, – повторял он в десятый раз, с помощью прокатной лупы рассматривая тончайшие, чуть не микронной толщины линии на эскизе здания какого-то театра, где отрисованы были даже маски на фронтоне и статуи у входа. – Не верю, что это сделано пером и тушью, от руки!
– И частенько без линейки, – добила Лариса. – Потому оно все и стоит по сию пору, а новострой падает то и дело, что архитекторы своего дела не знают. Впечатлен?
– Не то слово…
– Тогда пойдем домой, а? Лапы устали.
– А зачем ты каблуки нацепила?
– Так много ли я без них увижу? – фыркнула она. – Пойдем, Серый, завтра вернемся. Я тоже хочу насмотреться впрок.
– Идем, – вздохнул он.
На выходе Лариса мимолетно с кем-то поздоровалась, пояснив:
– Моя бывшая одноклассница, Алина.
Алексею не было дела ни до каких Алин, он оставался под впечатлением, поэтому начисто отключился от реальности. В себя пришел только дома, аккуратно вешая форму в шкаф.
– Устал? – спросила Лариса.
– Лапы ломит и хвост отваливается, – честно ответил он, хотя перед этим сумел еще дотащиться до душа, а теперь вот рухнул на диван. – Марш-бросок гуманнее. Честное слово.
– Мозг не задействован? – хихикнула она. – Есть хочешь?
– Потом, может…
– Тогда я чего-нибудь японского закажу, душа просит. Не возражаешь?
Алексей покачал головой и отключился. Ему снились блики солнечного света на траве и на воде, и пушистые снежные хлопья, щекочущие ноздри…
– Апчхи!
Палевая кошка обиженно убрала хвост у него из-под носа, сделав вид, будто напугалась внезапной шумовой атаки.
– Зараза, – беззлобно сказал Алексей, укрылся и снова уснул.
Всю следующую неделю – Лариса была на работе – он ходил в музей, как на службу. Смотрительницы даже привыкли к молчаливому мужчине в форме, который, бывало,