Шестеро в доме, не считая собаки стр. 15
ребенка, живущего по маршруту ясли — сад — продленка, от сиротской? И стоит ли удивляться родителям шестнадцатилетнего подростка, что они не понимают друг друга, он какой-то чужой? Весной — зимой — осенью он воспитывался общественно, а летом давал маме-папе отдыхать — ездил в лагерь, так они и в самом деле слабо знакомы — родители и их акселератное дитя: ни старшие не умеют поговорить с ребенком (не научились за 16 прожитых врозь лет), ни он не умеет общаться со взрослыми — воспитатель, если очень постарается, успеет вытереть нос, но не поговорить «по душам» с четырехлеткой — да и какая там у него душа, есть ли она?
Итак, первое — совместное постоянное проживание 30 с лишним детей — тяжелая психологическая нагрузка на ребенка, и никакой воспитатель, хоть бы и гениальный, тут не спасет.
Второе — раздельное постоянное проживание ребенка и родителей создает серьезные трудности для их взаимопонимания, для возникновения душевной близости. «Облегчая» жизнь семьи сейчас, «отдельность» отзовется новыми острыми проблемами в будущем, которое обещало быть счастливым: «вот вырастет…»
Сейчас много говорится и пишется о милосердии, вернее, о его отсутствии в отношении к старикам. И мне всегда хочется спросить: не ходила ли та бывшая девочка, которая сейчас отправляет свою маму в Дом престарелых, в детский сад? А если ходила, то какой с нее спрос? Тогда у мамы было много важных дел, ребенок ей мешал, а нынче у дочки работа, то да се, а тут еще старуха под ногами путается. Да разве плохо в Деддоме? Там уход, там ее ровесники, а мы будем навещать. Причины и следствия не обязательно стоят рядом, бывает, они разделены долгими годами, но ведь дети действительно наше будущее, это не простая фраза.
Мне рассказала одна женщина, как утром пятилетний малыш плакал: «Мама, побей меня, чтоб я захотел идти в садик». И ведь она его все равно туда отвела, не разорвалось сердце. Он привыкнет — но хорошо ли, что привыкнет осуществлять задуманное невзирая на слезы близкого человека?
Третье — постоянно общаясь только со сверстниками, ребенок испытывает трудности при разновозрастном общении. Он может обидеть младшего (второго ребенка в семье), так как не понимает, что в нем хорошего — такой глупый, ничего не умеет, а лезет! — его не научили. При этом сам легко поддается влиянию старшего — он привык, что им командовали: «Иванов, не отставай!» Уверены ли вы, что диктат старших будет всегда со знаком плюс?
Четвертое — садовский ребенок выключен из семейной жизни, он не знает ее радостей и забот, он привык, что его обслуживают — кто-то купил еду, кто-то приготовил, кто-то убрал — ребенка это не касается. В семье, особенно в большой семье, проблема трудового воспитания решается принципиально по-другому. Мои дети знают: колбаса растет не в холодильнике, и у батонов нет ножек, они сами домой не приходят. Не успели купить хлеба, стало быть, будем есть без него. Я ушла на работу — они и сготовят, и посуду помоют, и малыша переоденут. Не знаю, считать ли это производительным трудом или общественно полезным, но убеждена, что и мальчикам и девочкам пригодится в жизни умение сварить кашу и испечь пирог, выстирать детские штанишки и