Севастопольская страда. Том 1 стр. 17
собеседников несколько пожилые, но все же казавшиеся после нескольких бутылок портера не лишенными еще пикантности анекдоты.
Десертному винограду и душистым зеленомясым дыням была оказана должная честь. В избытке чувств роскошнотелая хозяйка бала распорядилась умеренно угостить и музыкантов, и когда подкрепившиеся музыканты с новой энергией взялись за свои валторны, фаготы и кларнеты и завихрилась мазурка, в собрание вошел лейтенант, одетый так, как полагалось для вахтенных офицеров, и спросил полковника Веревкина, не здесь ли начальник штаба флота.
— Адмирал Корнилов здесь, — ответил Веревкин, — только… я не знаю, будет ли это удобно…
— Получена на телеграфной станции очень важная депеша, — строго сказал вахтенный.
— Да, если важная депеша, — конечно… Как о вас доложить?
— Лейтенант Стеценко.
Через минуту Веревкин сам ввел лейтенанта в кабинет и вышел, плотно затворив за собою дверь.
Стеценко, мгновенно оглядев находившихся в кабинете и сделав два шага в направлении Меншикова, четко стукнул каблуком о каблук и сказал тоном рапорта:
— Ваша светлость, только что получена на телеграфной станции депеша о движении неприятельского флота.
И удивленному князю протянул форменный, синего цвета бланк, в который вписывалось переданное семафорами.
Лорнет, вынутый Меншиковым из бокового кармана кителя, заметно дрогнул в его крупной руке, когда он приставлял его к глазам, чтобы прочитать депешу. Он прочитал ее два или три раза, — так показалось остальным, сидевшим в кабинете; наконец, он сказал глухо, отнимая лорнет от глаз:
— Это, господа, нужно будет еще проверить завтра… то есть уже сегодня, с восходом солнца. Депеша эта могла быть составлена опрометчиво.
— А содержание ее? — быстро спросили и Корнилов и Горчаков.
— Содержание такое: «Неприятельский флот в несколько сот вымпелов держит курс на ост к западным берегам Крыма», — снова вскинув лорнетку, прочитал Меншиков.
Все переглянулись, а Меншиков обратился к Стеценко:
— Кого вы оставили на станции, лейтенант?
— Мичмана Невзорова, ваша светлость.
— Ага… ночь светлая?
— Почти полная луна, ваша светлость.
— Ветер?
— Был вест, теперь упал и полный штиль, ваша светлость.
— В депеше не сказано, где находится сейчас флот?
— Депеша отправлена из Николаева, ваша светлость.
— Во всяком случае, если штиль, они недалеко уйдут: у них очень много парусных судов и, чтобы их вести на буксире, не хватит пароходов.
Среди очень обеспокоенных лиц лицо Меншикова удивило лейтенанта своим спокойствием. Князь сложил депешу вчетверо и сказал Стеценко тоном приказа:
— Отправляйтесь сейчас же и установите, где именно в данное время находится флот. Депешу доставьте мне лично, но не сюда, а ко мне во дворец.
— Есть, ваша светлость!
Показав прекрасную выправку на повороте, Стеценко вышел.
А Корнилов, глядя на Меншикова, сказал не то чтобы зло
и не то чтобы возбужденно, а как человек, с которого свалилась тяжесть ожидания, мучившая его очень долго:
— Ну, вот, наконец, и дождались!
— Чего именно? — живо отозвался Меншиков. — Что армада сдвинулась с места? Она и должна была сдвинуться когда-нибудь, чтобы пойти на Анапу, к Хомутову.
— На Анапу ли?
— А чтобы дойти до Анапы, ей надо обогнуть Крым.
— Но в депеше ясно сказано «на ост», а не на «зюйд-ост»! Ведь для того, чтобы обогнуть Крым, надо идти на зюйд-ост, а не на ост. Змеиный остров и Евпатория на одной высоте…
И Корнилов ногтем большого пальца на белой глаженой скатерти провел две черты: