Северные Демоны стр. 3
трескается, как орех, ошметки костей вперемешку с кровью и мозгами разлетаются в разные стороны, заляпывая все вокруг, включая и меня самого.
Но мне плевать.
Я возле борта корабля, и тут более-менее свободно — сражающиеся находятся ближе к центру драккара. Я пробегаю метра три без всяких проблем — противник меня не видит, я у них за спинами.
Но я не успел. Олаф, махавший своим мечом, за все это время устал, очередной удар получился кривым, меч опускается вниз, а сам Олаф подался немного вперед. И тут же верткий, словно бы и дожидавшийся этого момента, бьет топором снизу.
Топор застревает в нижней челюсти, а верткий хватает тело Олафа, аккуратно укладывает его на палубу лицом вверх.
Я бегу, запрыгиваю на борт драккара, отталкиваюсь от него и прыгаю на верткого, пытающегося отделить голову уже мертвого Олафа от тела.
Не знаю, как он смог меня увидеть, ведь был он ко мне спиной. А я, между прочим, двигался очень быстро, выжимая все, на что только был способен со своим текущим показателем ловкости.
Но, тем не менее, мне ее не хватило: верткий молниеносно ушел в сторону, и мой топор лишь рассек воздух, где всего лишь мгновение назад был противник.
Едва я приземлился на палубу, как тут же отскочил назад, опасаясь, что противник атакует меня в этот момент. Я огляделся и тут же заметил его — странный тип стоял возле носа на борту корабля, обняв носовую фигуру. Он глядел на меня и усмехался, словно бы издевался надо мной, глумился. В его взгляде так и читалось нечто вроде: «ну ты и неуклюжий пентюх».
Я замер в боевой стойке, ожидая противника, и он меня понял. Легко и изящно спрыгнул на палубу. Получилось это у него настолько плавно, быстро, что я невольно поразился — сколько же у него ловкости?
М-да…похоже я недооценил противника. Этот тип действительно может называться искусным воином — это видно по тому, как он двигается. Необычайно быстрый, уверенный в себе, в своей силе, он глядит на меня, как на жертву, с эдаким апломбом ‒ чувствует свое превосходство.
— Ты убил моего друга! Ты умрешь! — прошипел Стеки.
Я только сейчас заметил, что позади верткого так и лежит связанный Стеки. Вот ведь, черт. Его действительно стоило развязать — лишний воин на нашей стороне очень бы пригодился.
Верткий даже не повернулся к Стеки. Лишь улыбка его стала шире и ехиднее. Его взгляд был устремлен на меня.
— Чертов галнинг! Я отрежу тебе голову! — не унимался Стеки.
Галнинг? Что-то знакомое. Кажется, я встречал это слово
то ли в инструкциях, то ли в описании к персонажу, нации. Кто это?
А! Вспомнил: псих или безумец. Так можно дословно перевести это слово. Кажется, так называли людей, то ли грибов каких-то отравленных пережравших, то ли какой-то настой пьющих. Подробностей уже не помню, но смысл один — эдакие наркоманы раннего средневековья(не реального, естественно, а местного), принимающие наркотик, медленно их убивающий, но зато дающий чрезвычайную силу и ловкость. «Эликсир берсерка» — во, вспомнил. А еще я вспомнил, что этих самых галнингов презирали. Мол, воин, который полагается на всякие эликсиры, не может считаться воином.
Тем не менее, вот он, стоит передо мной.