Северный крест. Миллер стр. 156
мне захотелось есть, — сказал он. — Хотя я недавно из-за стола... Но Париж — такой город, где всё время хочется есть. Много раз ловил себя на этом...
— Да, Париж — город изысканной еды.
Подошёл официант.
— Помогите мне справиться с меню, — попросил гость.
Он заказал себе седло барашка с артишоками, молодое домашнее вино, козий сыр, которого никто раньше не пробовал, и разной кулинарной мелочи — тарталеток с паштетами, грибами и рыбой. Когда официант удалился, гость нагнулся к Ане:
— В Москве решили, что генералу Миллеру пора давать показания на Лубянке.
— Это надо было сделать давно, — спокойным сухим тоном отозвалась Аня, — хотя Миллер — не самый большой пакостник из числа эмигрантов.
— Многие так говорят. Но не я решаю, кого казнить, а кого миловать.
— Когда состоится акция? — спросила Аня.
— Это мы сообщим. Скорее всего... в общем, я сообщу. — Гость улыбнулся лучезарно. — Я остаюсь в Париже для координации действий. Произойдёт это в ближайшие месяц-полтора...
Анино лицо было бесстрастным. Жизнь у неё в последние годы походила на движение некого гигантского маятника — по длинной дуге она качнулась из одной стороны в другую: Аня отдалилась от белых с их бесконечными распрями, пустыми разговорами, пьянством и несбыточными мечтами о реванше, примкнула к другому берегу и теперь считала себя красной...
Из миллеровской контрразведки она ушла — всё равно об этой части её биографии никто никогда ничего не узнает, поскольку числилась она в контрразведке под чужой фамилией, и стала работать в ОГПУ — Объединённом Главном политическом управлении, созданном в России ещё в двадцать втором году. Решилась на это, поверив в одно только обещание, что она сможет вернуться домой, в Россию.
В Париже ей было муторно.
— Какова моя задача? — прежним сухим тоном поинтересовалась Аня.
— Подумайте, кого ещё из верных людей мы могли бы привлечь... к акции, как вы говорите.
— Хорошо. — Аня сделала знак, чтобы её собеседник замолчал.
Тот удивлённо глянул на неё, потом перевёл взгляд на зал, ничего не увидел и открыл было рот, чтобы спросить, что она заметила, как колыхнулась шторка, прикрывавшая вход в тесный кухонный коридорчик, и показался официант с подносом на руках.
Гость с уважением посмотрел на Аню: хорошее чутьё!
— Снимаю перед вами шляпу, — сказал он.
Официант поставил перед ним несколько блюд, перед Аней — чашку с крепким чёрным кофе — то, что заказала она.
— Я вам советую — закажите что-нибудь ещё, — предложил гость из Москвы. — Фирма платит. — Он красноречиво хлопнул себя по карману пиджака, повторил настойчиво: — Советую!
Аня отрицательно покачала головой:
— Нет. Переедать вредно. Да потом, к этому можно привыкнуть. А такая привычка в условиях Парижа будет слишком дорого стоить.
— Ну что же... После проведения операции давайте поменяем «условия Парижа» на «условия Москвы».
Аня улыбнулась тихо и согласно наклонила голову. Она сейчас думала о том, что к акции можно будет привлечь Митю Глотова... Чем чёрт не шутит?! Или нельзя? Наивный мальчик, очень честный, всему верит, не умеет врать... Если он согласится быть помощником, то обязательно должен стать толковым помощником, ведь Митя относится к категории тех людей, которые стараются в сторону не смотреть и