Сезонные страхи стр. 31
воплотить свои воспоминания, привязать важные моменты к предметам и артефактам, необъяснимым образом чувствуя, что разум уже набит битком и ничего туда больше не влезет. С ней такого никогда не приключится, ведь она может столько всего свалить в зиму, а еще Памелу научили бояться разоблачения – бояться, что ее раскроют суеверные соседи или, что еще хуже, местные алхимики, одержимые беспредельной алчностью, убежденные, что все на свете можно классифицировать и контролировать. Поэтому Памела срезает все лишнее, соскабливает ненужное и старается оставаться как можно более рациональной и практичной.
Напавший на нее юноша не убирает тряпку от ее лица; не ослабляя хватки, он толкает Памелу к дивану, хоть и задерживается на секунду, чтобы закрыть дверь. Делает он это необычайно аккуратно, будто не хочет никого беспокоить, хлопая дверями. А может, сам боится разоблачения, но Памела чувствует в нем мягкость. Возможно, это ее разум в панике ищет оправдания случившемуся. Хотя нет, вряд ли. Она хорошо понимает человеческую природу, понимает, что такое злоба, – от этого человека злобой не веет. Он делает то, что считает необходимым.
– В этом городе два претендента. – Он снова толкает ее к дивану; стряхнув с плеча рюкзак, присаживается рядом на корточки и открывает самый большой карман, по-прежнему не убирая тряпку от ее лица. Памела до сих пор его не разглядела. – Ты это понимаешь. Кивни, если понимаешь.
Памеле, которая тщетно силится сделать вдох, каким-то образом удается кивнуть. Едва-едва. Не будь юноша так близко, и не заметил бы. Но он замечает, вздыхает и чуть расслабляется. Памела его узнала – этот голос, эти руки. Она сама обучала мальчишку, и его предательство… больно обжигает. Как же больно.
– Да. Ты все понимаешь, – он убирает тряпку и одновременно вытаскивает из рюкзака маленький пистолет с глушителем. – Наша Цветочная госпожа пробудилась и намерена прекратить тот фарс, в который превратилось ее правление. Вот-вот начнется коронация, а здесь два претендента. Одна твоя, второй мой. Мой претендент мне не по душе, и я знаю, что ты свою так и не нашла – вероятно, решила, что она умерла в младенчестве. Не умерла. А потому я заберу твою претендентку, а своего брошу на произвол судьбы. Твоя претендентка победит, если это хоть как-то тебя утешит. Победит, потому что я буду ее направлять.
Памела смотрит на него широко раскрытыми глазами. Ей до сих пор трудно дышать. Ей полагается уже потерять сознание, но она слишком долго здесь пробыла; не будь зима все еще в силе, он ни за что не застал бы ее врасплох. Памела бы загодя почувствовала его приближение. Она должна была почувствовать, что Госпожа пробудилась, что близится коронация.
– Не… – хрипит она. – Не так… это устроено. Направляешь, но… они сами.
– Возможно. Но шансы на стороне моей девочки. Мне очень жаль, правда жаль. Я не стал бы этого делать, если б был другой выход.
И он жмет на спусковой крючок. Раздается выстрел, тихий, словно дождь, громкий, словно гром, и Памелы больше нет. Она больше не пытается сделать вдох. Вообще больше не дышит. Ей пришел конец, и все дальнейшие события произойдут без ее участия.
Спустя сотню с лишним лет Памела Ковингтон наконец обретает свободу.
Юноша, который ее убил, Тревор Уорт, долго