Сезонные страхи стр. 57
Ты на это не подписывался.
Она должна была умереть первой. Такие были условия. И да, Мелани откуда-то знает, отвлеченно, абстрактно, что, строго говоря, так и произошло; знает, что упала на землю замертво; знает, что что-то неладное творится в груди, там, где должно стучать сердце. Но сейчас все неважно. Важно то, что перед ней – безмолвный, искалеченный – лежит Гарри, важно то, что вовсе не это он ей обещал. Она не должна была застать его похороны. Никогда, ни за что. Может, это эгоистично, а может, и нет, но только это ей в жизни и было обещано, и ей это нужно, как цветку нужны солнечные лучи.
– Ты не можешь умереть без меня, – и она прижимается губами к его губам.
Несколько чирлидерш ахают и перешептываются: да она же целуется с мертвым мальчиком! Мелани Косгроув целуется с трупом, и неважно, что это ее парень, что он еще теплый, что Тревор сказал, будто у него сердце бьется, – слишком уж это все восхитительно отвратительно.
На этом месте и заканчивается видео Кристины – вспышкой ослепительного света, такого белого, что смотреть больно, внезапного и неизъяснимого, выжегшего линзу фотоаппарата на телефоне. Вот Мелани стоит на коленях возле неподвижного Гарри, а вот все заливает сияющая белизна, и больше ничего.
(Когда в новостях будут показывать запись Кристины, то скажут, что это батарейка села, и больше до появления скорой снять ничего не удалось. Никто не возразит. Объяснить это так, чтобы хоть кто-то поверил, невозможно.)
А на футбольном поле под горьким февральским небом все видят вот что: Мелани стоит на коленях возле Гарри, уперевшись руками в поросшую травой землю слева и справа от его головы, целует его так, будто боится, что его сейчас отнимут. В школе уже привыкли, что эти двое особо и не скрываются, еще с девятого класса, но очень странно смотреть, как она целует его, а он при этом ее не обнимает, вот все и пялятся. Может, именно поэтому Гарри поднимает руки, обхватывает Мел и только потом отвечает на ее поцелуй, и они замирают в объятиях, которые будут длиться вечно.
Наконец Гарри отрывается от Мел, но лишь для того, чтобы заглянуть ей в лицо широко распахнутыми обиженными глазами, и говорит:
– Ты упала.
– Ты тоже.
– Я думал, ты умерла.
Он не говорит (да ему и не нужно), что уже давным-давно, как и она сама, свыкся с мыслью, что он ее переживет, если не случится чудо, если их не выручит какое-нибудь клише из тех романтических книжек для подростков, которые ему нравятся гораздо больше, чем ей, эти книжки она таскает в сумочке, чтобы ему было что почитать, когда они одни и некому над ним потешаться; с мыслью, что точно застанет ее смерть и похоронит ее, а все захотят, чтобы он жил дальше, один в мире без Мелани.
(Все это она знает. Зато не знает, что уже давным-давно Гарри сдал анализ, чтобы пройти проверку на совместимость, узнать, не сможет ли он стать тем самым донором, на появление которого Мелани так старается не надеяться. Но они несовместимы. Гарри не может ее спасти. Если б мог, уже бы спас, придумал бы какой-нибудь способ самоубийства, чтобы она смогла получить