Сфинкс. Поэма стр. 2
и стыдливо свет их опаловых грудей?
Или на твой молящий зов бежал гонец Левиафанов,
И ты, надеждою воспрянув,
ждала сидонских пришлецов?
Или, когда скудел закат, скользила ты по горным тропам
На встречу с верным эфиопом,
чей торс был черен, как гагат?
Или тогда, как свет зари гас в утомленном сером Ниле
И поднимались в тучах пыли из-под руин нетопыри,
Ты, лаз нашарив между плит,
в кругу отверженных и парий
Устраивала лупанарий внутри уснувших пирамид
Так, что на фоне стен сквозь мрак
вздымались крашеные маски?
Или твои изведал ласки роскошнорогий Трагелаг?
Или владыка мух пленил
тебя чумным, тлетворным смрадом?
Или же Пашт пленила взглядом,
таящим сумрачный берилл?
Или тебя Адонис влек, хотя сильней не знала чар ты
Посланца ветреной Астарты?
А может, ассирийский бог
Смутил твой девственный покой,
чьи крылья тлели сердоликом
Над ястребиным хищным ликом,
пунцовой стянуты каймой?
Или слагал к твоим стопам медово-сладкие нимфеи
И, пред тобой благоговея,
склонялся грозный Апис сам?
* * *Ты не любила? На устах твоих усмешка! Не юродствуй!
Я вижу, ты делила одр свой
с Амоном в нильских тростниках!
Гиппопотамы, сбросив ил,
трубили с выдохом гортанным,
Когда он, нардом и тимьяном
благоухая, проходил.
Он шел рекой, прекрасен, как
галера в боевой оснастке,
Доспехов глянцевые краски рассеивали полумрак.
У ног твоих закончив путь,
он ждал рассвет, смирив желанья,
И, встретив утро, твердой дланью
ласкал твою нагую грудь.
Ты поцелуем страстным жгла уста влюбленного Амона,
Ты у его стояла трона и тайным именем звала.
Шептала ты ему слова о неких страхах безотчетных,
Над кровью жертвенных животных
учила тайнам волшебства.
Амон! Амон тебя любил! Ты с той же древнею ухмылкой
Его дарила страстью пылкой
там, где лежал великий Нил.
* * *Его чела ночная тень не омрачала, мрамор тела
Сиял, луна пред ним бледнела,
и наполнялся светом день!
Желтела ткань его волос,
как геммы с отблеском шафрана —
Те, что купец из Курдистана
в одеждах спрятанными вез.
Как пена юного вина, его лицо белело, бездна
Морей была не столь небесна, как глаз его голубизна!
На мягком горле стыла скань
тончайших вен, и нить жемчужин
Сжимала кольцами все уже его широкую гортань.
* * *Порфир и жемчуг обращал своим величием во прах он,
Но грудь его чудесный яхонт дыханьем моря освежал.
Впитавший чары бездны, он
из глубины колхидских впадин
Ныряльщиками был украден,
колдунье в дар преподнесен.
Следя за выносом божниц, вперед летели корибанты,
Склонялись серые гиганты,
втираясь в упряжь колесниц.
Нубийцев смуглых ряд дрожал,
вздымая тяжкие помосты,
Где он среди павлинохвостых располагался опахал.
Ему среди своих поклаж везли торговцы стеатиты,
Беднее, чем из хризолита, его уста не знали чаш.
В ларцах самшитовых везли ему роскошные наряды,
И шлейф его, ища награды, владыки Мемфиса несли.
Всенощно не смыкая глаз, сто сот жрецов ему служили,
Сто сот светильников коптили алтарь Амона — а сейчас
Стоит в руинах древний храм,
и со своим отродьем змеи,
Плоть на палящем солнце грея,
снуют