Библиотека

Щит и меч «майора Зорича» стр. 181

Размер шрифта
-
+
Тема

Польши и Чехословакии. На буфете, у дверей, прислонилась о стенку «фанерка», обтянутая красной материей. На ней висели отечественные и иностранные медали героя и более поздних лет его фотопортрет.

Леонид Александрович любезно согласился рассказать о последних днях жизни отца, которого он, семидесятитрехлетний сын, называл «папой». И тут я поймал себя на мысли: когда человек в таком возрасте произносит слово не «отец», а «папа», то его жизнь, жизнь сына, целиком подключена к другой жизни — героической, яркой, до сих пор полностью не раскрытой.

От сына автор узнал, что отец за время работы в разведке сменил семнадцать псевдонимов. Огласке предал только один — майор Зорич, под которым работал в 1944–1945 годы в Польше и Словакии.

Конкретные подвиги ветерана подробно описаны в книге не без помощи самого Александра Пантелеймоновича и его старшего сына Леонида Александровича. В слове памяти Зорича хочется лишь напомнить читателям некоторые известные действия разведывательно-диверсионных групп под его руководством:

уничтожение палача — коменданта Харькова генерала Георга фон Брауна;

ликвидация Люблинской разведшколы абвера в Польше вместе с руководителем местного гестапо Аккардтом;

пленение личного представителя адмирала Канариса — Вальтера Файленгауэра и оберста (полковника) вермахта Курта Гартмана;

освобождение через свою агентуру из лап гестапо и фашистских тюрем советских военнопленных и местных партизан;

серия масштабных диверсионно-террористических актов против немецких оккупантов;

вскрытие шифров и кодов израильских спецслужб;

завязки с судьбами Эриха Коха и Александра Керенского и многое другое.

Леонид Александрович с благодарностью принял журнал со статьей об отце и стал торопливо комментировать архивные фотографии:

— Вот папа в Польше, а вот фотография всех преподавателей и курсантов Люблинской разведшколы абвера…

— А кто это в центре сидит?

— Так это руководитель гестапо Люблина Аккардт.

— Наверное, его последнее фото?

— Наверняка, вскоре этот авантюрист и палач погибнет от партизанской пули…

— Я знаю, ваш отец часто выступал с воспоминаниями о войне перед трудовыми коллективами и на уроках мужества в школах. Что он говорил молодому

поколению?

— До перестроечных лет его часто приглашали на такие встречи. Он говорил о верности долгу и присяге, о патриотизме и преданности Родине, которую всегда писал с большой буквы. В посольство Чехословакии в Киеве отца часто приглашали и встречали как высокого гостя.

Потом будто отрезало — ни приглашений, ни звонков. И не только от чехов. Понимаю — времена меняются. Но отец давал присягу одному знамени, сейчас другое реет над Украиной. Но дважды офицеры не присягают на верность Отчизне. У времени нет ни начала, ни конца. У него есть четко обозначенный вектор направления — ползти, идти, бежать, лететь только вперед. Они люди другой эпохи, канувшей в Лету, но они были героями своего времени. А с политической «перековкой» майора Зорича — полковника Святогорова оппоненты опоздали на целую жизнь. Он ушел в бессмертие, не дожив пяти лет до столетия.

Стоял жаркий летний день

В полуоткрытое окно врывался прохладный сквознячок, он шевелил белоснежный тюль, задевая рослые кактусы, стоящие причудливыми стражами на подоконнике. Когда же мы заговорили о современной жизни, тот же ветерок пробрался в комнату и попытался зазвенеть чешской наградой, прислоненной к фотографии Александра Пантелеймоновича. Орден вдруг упал, гулко зазвенев, как будто воспротивился уходу от главной темы — воспоминаний о герое, бывшем хозяине квартиры.

— Вот

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.