Щит на вратах стр. 138
Первый явился Ждан, размякший после терм, чистенький, с пушистыми светло-русыми волосами.
— Ну-ка, скидывай талар, пройдись, — распорядился князь. — Ну, как? — Он посмотрел на Никифора. — Польстятся на него твои клирики?
— А черт их знает, — отмахнулся Никифор, тут же перекрестив рот. — Может, и купят. Рабов сейчас мало, а на безрыбье и рак рыба.
— Ресницы только ему надобно начернить, — внимательно оглядев юношу, посоветовал Конхобар. — И брови.
— Зачем это? — испугался вдруг Ждан. — Неужто и впрямь избавиться от меня думаете?
Парню объяснили, что от него требуется, несколько раз подчеркнув, что порученное ему дело весьма опасно. Выслушав, Ждан улыбнулся, довольный порученной миссией, — вот и без него не
обошлось важное дело!
— Ты не очень-то лыбься, — осадил его Конхобар. — Люди присматривать за тобой будут хитрейшие, на кривой козе не объедешь. А в этом-то и будет состоять твоя задача — перехитрить.
— И главное даже не в этом, — добавил князь. — Связь! Тут уж ничего тебе не можем сказать, сам думай. Вокруг вертепа везде наши люди… да сам, чай, стоял, поглядывал, точильщиком иль водоносом.
— Пирожником, княже.
— Ну, вот видишь… Впрочем, что это мы? Может, его никто еще и не купит. Тебе сколько лет, Ждане?
— Четырнадцать.
— Эх, староват… староват…
— Но выглядит чуть моложе…
— И знает греческий, что очень важно!
Пока решали вопрос со Жданом, сменилась с караула Ирса — девушка-смерть с круглым желтоватым лицом и раскосыми серовато-зелеными глазами. Она была незаметной, словно бы растворяясь во всем, что ее окружало, иногда присутствующие ее даже не замечали, а вот девушка примечала все.
Жаль, плохо знала язык. И по-славянски-то говорила еле-еле, куда уж там по-гречески, что, конечно, являлось большим минусом. Зато верна, смела невероятно, искусна в битве — уж сумела бы, в случае чего, обойтись без всякого оружия, покрушив врагов голыми руками. Вот бы обоих послать! Ну, тут уж от «компаньонов» ничего не зависело.
— Раздевайся, — едва девушка вошла, коротко приказал Ирландец. Поклонившись, Ирса быстро скинула талар и узкую мужскую тунику, оставшись в узеньких ромейских штанах-панталонах. Вопросительно взглянув на хозяина, стащила и их.
— Пройдись, — махнул рукой Конхобар. Девушка прошлась по келье… Да-а…
Хельги переглянулся с Никифором — нет, не было в Ирсе той утонченной ромейской грации, какой обладали даже самые падшие девы, типа несчастной Кассии. Мускулистые ноги, худой живот, поджарые икры и походка — словно вышедшая на охоту рысь. Вряд ли польстятся на такую торговцы. Им ведь нужны красавицы… Богам, конечно же, гораздо приятнее, когда для них умерщвляют красивых.
Князь махнул рукой.
— Одевайся. Что ж, попробуем все же продать обоих.
— Продать? — Сверкнув глазами, Ирса распростерлась перед Ирландцем, обхватив его ноги: — О господин мой! Неужто ты решил продать меня этим ужасным ромеям? Неужто я так надоела тебе? Или я была плохой стражницей?
— Отличной, Ирса. — Улыбнувшись, Ирдландец погладил деву по волосам — густым, слегка рыжеватым, остриженным по мужской греческой моде. — Я и не думал расставаться с тобой…
— О, господин!
— Просто хотели использовать тебя в одном нужном деле.
— Я знаю. Следить за тем нехорошим домом. Там есть одно хорошее место — развалины, можно долго лежать, смотреть. Хоть и далеко, но я очень хорошо вижу.
Хельги вдруг вспомнил о зеркалах, висящих на стене в братстве. Может быть, это подсказка? Ведь не