Щит на вратах стр. 86
дорожка, через сад и помойку… Ну, а как пройдете помойку, увидите трехэтажный дом за глухим забором. В заборе калитка с рисунком — синим сердечком, не перепутаете.
— Смотри, коли соврал…
— Ага, уже испугался… Найдете вы меня, как же! Пока, провинция! — Нагловато рассмеявшись, парень смешался с толпой грузчиков и матросов.
— Запомнил, Никифор? — оглянулся Хельги.
— Да запомнил, — пожал плечами тот. — Чего ту запоминать-то? Две площади, стена Константина, статуя… Я ж в этом городе жил целый год! Ну, что стоим-то? Идем.
У ворот пришлось сунуть стражникам по серебряному денарию — а как же, — и вскоре «компаньоны» оказались на просторной площади, щедро украшенной статуями из разноцветного мрамора. Галдящий народишко, почти весь, несмотря на жару, в плотных туниках и надетых поверх них талерах — накидках с широкими рукавами, с крайне деловым видом шатался от портика к портику.
— Мелкие чиновники, писцы, — кивнул в их сторону Никифор. — Здесь у них нечто вроде места для найма на службу.
— Ишь, шантрапа, а вырядились, будто бояре. — Ирландец презрительно усмехнулся. — И не жарко же им!
Путники миновали старинную стену Константина и, немного пройдя по прямой улице, свернули на запах помоев. Там уже начинались окраины, те еще райончики, напрочь лишенные респектабельности и блеска центральных или прилегавших ко дворцу базилевса кварталов. Да и народ
попадался все реже — какие-то забулдыги, подмастерья, слуги. Дальше улица и вовсе стала безлюдной, постепенно превратившись в неухоженную аллею, по обеим сторонам которой буйно росли олеандры и колючие кусты акации.
— Дом! — Ирландец первым увидел прятавшийся за деревьями трехэтажный особняк за глухим забором. На небольшой ведущей во двор калитке было нарисовано синее сердце. — Смотри-ка, не обманул парень.
Пройдя вперед, Хельги постучал в дверь.
— Кто? — нелюбезно осведомились со двора.
— Из Сугдеи, с письмом к господину Филофею Мамоне.
— С письмом?! — Дверь отворилась, высунувшийся оттуда верзила в узкой темно-синей тунике посторонился, пропуская гостей.
— Что там такое, Наврис? — По мраморным ступенькам крыльца спускался вальяжный господин с черной окладистой бородою и благородной сединой на висках, одетый в изысканно расшитый талар, длинный, до самой земли.
— Говорят, что из Сугдеи, с письмом, — доложил верзила.
— Из Сугдеи? — Хозяин постоялого двора — а это, по всей видимости, был именно он — бросил на гостей быстрый пронзительный взгляд, очень-очень неприятный, так смотрят наемные убийцы, примериваясь нанести смертельный удар. — Давайте мне письмо…
Он недоверчиво развернул протянутый Никифором список, вчитался. Лицо его неожиданно подобрело.
— А, Евстафий Догорол… Слышал про такого, но не знаком лично. Однако слышал от хорошего человека, а его друзья — это и мои друзья. Что же вы стоите? Проходите в дом, сейчас все организуем.
Вслед за подобревшим хозяином гости поднялись по крыльцу в дом и оказались в небольшой полутемной зале, откуда вели лестницы вверх.
— Вам, господин, туда, в «золотые» покои. — Неожиданно обернувшись, Филофей Мамона улыбнулся Хельги. Потом взял за руку Никифора. — А вам — туда, в «розовые», ну а вам, мой господин, — он повернулся к Ирландцу, — в «голубые»…
«Компаньоны» переглянулись.
— А нельзя ли нам остаться вместе? — попросил осторожный Никифор.
— Вместе? — Хозяин удивленно вздернул левую бровь. — Никогда с таким не встречался. Ну что ж, желание гостей — закон. Ждите, мои господа. Думаю, ваше ожидание не будет слишком уж долгим.
С какой-то