Щит убийцы стр. 17
что спусковой крючок был нажат именно его пальцем. Полиция заявила, что кровоподтеки на лице – ушибы, полученные при падении. Еще бы! В последнее время он был подавлен и много пил. Его ближайший друг – инспектор департамента полиции Нью-Йорка Уильям Макгарк конфиденциально сообщил представителям церкви, что уже более года его друг постоянно и много пил. Прогрессирующий алкоголизм неизбежно отразился на психике. То же самое Макгарк изложил и генеральному прокурору США, который просил его сохранить их встречу в тайне.
– Не говорил ли он вам, что подозревает о существовании заговора? – спросил генеральный прокурор.
– Заговора? – Макгарк изобразил на своем лунообразном лице удивление.
– Да, заговора.
– Какого заговора?
– А об этом вы мне расскажите, инспектор.
– О'кей, Он говорил, что полицейские объединяются в группы для истребления преступников и что они готовились убить также его, поскольку он знал об их существовании. Фермеры, говорил он, грозились сжечь его живьем в его собственном доме, так как он намеревался доказать, что принцип паритета ферм придуман протестантами, дабы навредить католикам. Общество «Рыцари Колумба» – в руках мафии. Обществу «Объединенный еврейский призыв» удалось установить тайный контроль над деятельностью общества «Анонимные алкоголики» с целью подрыва ликеро-водочной индустрии или что-то в этом роде, и поэтому он не мог прибегнуть к их помощи. Привратник дома, в котором жил Даффи, по его мнению, состоял на службе у его политического противника и регулярно докладывал о количестве пустых бутылок, выбрасываемых из этой квартиры. Все это мне очень неприятно, сэр. Френк Даффи был моим самым близким другом.
– Вернемся к полицейскому заговору. А что вам, инспектор, известно об этом?
– Я знаю, что Даффи начал расследование этого заговора.
– Сообщил ли он вам какие-нибудь подробности?
– Да. Он собрал огромную информацию. Я ужасно всполошился.
– Почему?
– Потому что чуть было не поверил во все это.
– Объясните, почему вы готовы были поверить в это.
– Видите ли, он привел несколько примеров убийства видных представителей уголовного мира. Одного из них я знал. Я имею в виду Большого Перла Уилсона. Это – ниг… черный сутенер. Очень расчетливый. Очень хитрый. Я хочу сказать, что среди черных есть немало умных людей.
– Да, конечно. Продолжайте.
– Так вот, Большой Перл кое-кого опасался и принял предупредительные меры, если вы понимаете, что я именно в виду. Чердак варит. Это означает…
– Я знаю терминологию нью-йоркской уголовщины, – перебил его генеральный прокурор. – Продолжайте!
– Так кому понадобилось убивать Большого Перла? Он был умен и осторожен. Гипотеза о полицейских в данном случае представляется мне вполне резонной.
– Извините, инспектор. Конгрессмен Даффи заверил меня, что ни с кем не делился этой информацией.
Откуда же всем все это известно?
Макгарк улыбнулся:
– Я самый близкий его друг. Он не считал меня «кем-то».
Генеральный прокурор кивнул. Лицо его было испещрено оспинками, как побитая градом пустыня.
– Насчет Большого Перла Уильсона. А вы-то – сами как думаете – почему его убили?
– Не знаю. Поэтому я и говорю, что предположение о заговоре совсем не лишено смысла. Послушайте, я не знаю, допускается ли у вас это, но если хотите, я могу сам попробовать разобраться в случае с Большим Перлом. Посмотреть, что могло быть известно об этом Френки.
Генеральный прокурор задумался, взвешивая предложение Макгарка.
– Возможно, – сказал он. – Возможно, что конгрессмен