Сиасет-намэ. Книга о правлении вазира XI столетия Низам ал-Мулька стр. 345
издателем: „эти все главы написаны так, как хотело мое сердце; к этому нечего добавить. Я делаю эту книгу своим руководством, буду по ней действовать“. Невольно они напоминают тот „ответ“, который давал Масуд б. Махмуд на мувада'ат Ахмед-и-Хасан и Ахмед-и-Абд-ас-Самад. С этой точки зрения также вполне объясним и тот, иначе ничем необъяснимый факт, что написанный вазиром трактат, столь высоко оцененный султаном, был направлен в канцелярию, а не остался на руках государя. Как то отмечено вышеприведенными отрывками из Бейхаки, подобные документы при газневидском дворе считались совершенно естественно государственными документами, в передаче и, очевидно, хранении которых принимал непосредственное участие диван государственной переписки (лично Абу-Наср Мишкан у Бейхаки). Из приводимых издателем сочинения фактов остаются только два факта, не нашедшие пока что объяснения: 1) сообщение об устройстве своеобразного конкурса на написание трактата, в котором, кроме Низам ал-мулька, принимали участие Шараф ал-мульк, Тадж ал-мульк и Маджд ал-мульк; 2) сообщение о последующей после написания переделке Низам ал-мульком трактата с добавлением „в ясных выражениях того, что приличествует каждой главе“.
Оба эти сообщения нам представляются весьма важными, но объяснимы они могут быть только исходя из событий, последовавших за смертью Низам ал-мулька (1092).
Как явствует из всего вышесказанного, анализ фактического содержания „Сиасет-намэ“ всецело подтверждает указание издателя сочинения
о первом появлении трактата после смерти Низам ал-мулька, очевидно, в правление сына Малик-шаха—Мухаммеда, которому посвящен раздел 5, касида в конце сочинения и упоминание имени которого дает основания говорить о самой поздней дате, встречающейся в сочинении.
Соответствие указания издателя с фактическим содержанием сочинения в отношении времени появления его представляется нам фактом чрезвычайно существенным; во-первых, этот факт говорит о реальности существования издателя, во-вторых, он объясняет дальнейшую судьбу трактата.
Мухаммед б. Малик-шах на западе сельджукских владений, равно как и его брат Санджар на востоке, являлся одним из наиболее энергичных представителей семейства Малик-шаха. Отвоевав после длительной борьбы с Баркиаруком владения на западе, он прославился в дальнейшем своей деятельностью, направленной против карматов-исмаилитов. Особенно ощутителен для исмаилитов был захват Мухаммедом Исфахана, находившегося в руках еретиков в течение длительного периода, ознаменованного междоусобной борьбой между Баркиаруком и Мухаммедом. Это событие, подробно изложенное Ибн ал-Асиром под 500 (= 1106/107) г., нашло отражение в сельджукских летописях, в виде описания изуверств, творимых будто бы еретиками до захвата города Мухаммедом. Антиисмаилитская политика Мухаммеда и является, нам кажется, основным фактом, который содействовал первому „изданию“ „Сиасет-намэ“. Косвенным, но далеко не второстепенным, доказательством этого положения служит двукраткое упоминание в „Сиасет-намэ“ необходимости для познания дел еретиков знать историю Исфахана, неоправданной, как было отмечено, содержанием самих глав по истории еретиков. Издателем явился Мухаммед Магриби, каллиграф, как то можно вывести из его прозвища „насих“, поэт-панегирист, „мадахгуй“, имеющий тридцатилетние заслуги перед сельджукской династией. О личности Мухаммеда Магриби, кроме того, что он сообщает нам сам, мы ничего не знаем; ни один из источников не сохранил имени сельджукского поэта с прозвищем Магриби.
Но кем бы ни был первый издатель „Сиасет-намэ“, установление факта „издания“ „Сиасет-намэ“ после смерти Низам ал-мулька само по себе говорит уже о многом и многое объясняет. Ясно, что политический документ, написанный великим вазиром для султана, не мог представлять серию занимательных и исторически малоправдоподобных рассказов, каковые образуют основную массу иллюстративного материала „Снасет-намэ“, что