Сиасет-намэ. Книга о правлении вазира XI столетия Низам ал-Мулька стр. 45
дела, он не давал никакого ответа. На седьмой день я стал настойчивее. Он ответил мне: „Ты страдаешь умопомешательством, твой мозг пересох от | 71 | дорожной пыли и невзгод. Ты говоришь много пустого. Я не знаю тебя и не имею представления, о чем ты говоришь. Ведь тот, имя которого ты упоминаешь, был красавцем, состоятельным, одетым“. Я отвечал: „О, казий! Я — тот самый; я отощал от невзгод и ранений, лицо мое стало безобразным“. „Вставай, — сказал он, — не причиняй мне головной боли. Уходи подобру поздорову“. Я ответил: „Постой, побойся бога, ведь после этого мира придет другой мир, за всякий поступок следует награда и возмездие. Пусть будут твоими пять тысяч из этих двадцати тысяч динар“. Он ничего не ответил. „Пусть будет, — воскликнул я, — из этих двух афтабэ один твоим, законно и правильно, один же возврати мне, ибо я нахожусь в очень затруднительном положении; я закреплю это своей подписью на расписке, в свидетельство и в отказ от каких-либо требований с моей стороны“. Он ответил: „Тебя мучит безумие, ты, очевидно, добиваешься, чтобы я вынес решение о твоем безумии и приказал запереть тебя в больницу, наложить оковы, от которых ты не освободишься, пока жив“. Я испугался, понял, что он решил ничего мне не возвращать; а ведь какое бы он ни сделал приказание, люди так и поступят; тихонько-тихонько поднялся и вышел от него, рассудив сам с собой: „Когда мясо портится, его посыпают солью, но что делать, когда портится сама соль? Все судебные дела подлежат судье, а когда судья совершает несправедливость, кто на него подаст жалобу? Если бы Азуд ад-даулэ был правосуден, мои двадцать тысяч динар не остались бы в руках судьи и я, голодный и лишенный средств к существованию, не отчаивался бы в своем имуществе, царе, городе и родине“. И вот я ушел“. Когда фискал выслушал все, что произошло, сердце его воспылало и он сказал: „О, благородный человек! всегда надежды следуют за безнадежностью. Прилепись душой к богу, который устрояет дела своих рабов“, затем фискал добавил: „у меня в этой деревне есть один друг, благородный человек, гостеприимец. Я направляюсь к нему в гости. Ты мне весьма понравился. Сделай милость, проведем день и ночь в доме этого друга, а завтра видно будет“. И он его повел к дому этого друга. Им принесли то, что имелось, они поели и направились в комнаты. Фискал же описал все это дело на бумаге и передал одному поселянину: „Отправляйся к воротам дворца Азуд ад-даулэ, позови такого-то слугу, отдай ему письмо, чтобы оно сейчас же дошло до Азуд ад-даулэ“. Когда Азуд ад-даулэ прочел, он поразился и сейчас же послал кого-то сказать фискалу: „Приведи ко мне в этот же вечер того человека“. Узнав об этом, фискал сказал: „Собирайся, пойдем в город. Азуд ад-даулэ призывает меня и тебя. Он прислал гонца“. Тот человек спросил: „Это к добру?“ „Ничего не должно быть, — отвечал фискал, — кроме хорошего. Возможно, что до его слуха довели то, что ты мне рассказывал дорогой. Питаю надежду, что ты добьешься своей цели и освободишься от этого горя“. Он встал и отвел его к Азуд ад-даулэ. Азуд ад-даулэ приказал,
Переход на страницу