Шифр Джефферсона стр. 2
своего президентства. Несколько человек в толпе криком выразили одобрение. Наверху один из министров сказал ему, что зрители терпят холод главным образом ради того, чтобы увидеть Старого Гикори.
Он улыбнулся этому упоминанию своей несгибаемости, но комплимент воспринял с подозрением.
Джексон знал: многие, в том числе и члены его партии, кое-кто из которых лелеет президентские амбиции, беспокоятся, что он может нарушить прецедент и выдвинуть свою кандидатуру на третий срок. Враги, казалось, были повсюду, особенно здесь, в Капитолии, где представители Юга становились все более сильными, а северные законодатели – надменными.
Поддерживать какую-то видимость порядка становилось трудно даже для его сильной руки.
И хуже того, в последнее время он обнаружил, что теряет интерес к политике.
Все крупные сражения, похоже, остались позади.
Еще два года Джексон пробудет на президентской должности, а потом его карьере придет конец. Вот почему он не опровергал возможности третьего срока. По крайней мере, эта перспектива держала в страхе врагов.
Собственно, третий срок ему не был нужен. Он вернется в Нашвилл. В родной штат Теннесси, в любимый Эрмитаж.
Но тут возникла проблема с пистолетом.
Нарядно одетый незнакомец, наводящий одноствольный бронзовый пистолет, появился из толпы зрителей. Лицо его было скрыто густой черной бородой. В качестве генерала Джексон одерживал победы над британскими, испанскими, индейскими
войсками. В качестве дуэлянта однажды убил противника во имя чести. Он не боялся никого. И уж разумеется, не этого дурака, бледные губы которого дрожали, как и рука, державшая оружие.
Молодой человек нажал на спуск.
Курок щелкнул.
Капсюль взорвался.
Звук взрыва отразился от каменных стен ротонды. Но искры, чтобы воспламенить порох в стволе, не было.
Осечка.
Стрелок казался потрясенным.
Джексон понял, что случилось. Холодный, сырой воздух. Президенту не раз приходилось сражаться в дождь, и он знал, как важно держать порох сухим.
Его охватил гнев.
Он сжал трость обеими руками, словно копье, и бросился на противника.
Молодой человек отбросил оружие.
Появился второй бронзовый пистолет, дуло его находилось всего в нескольких дюймах от груди Джексона.
Стрелок нажал на спуск.
Снова взрыв капсюля без искры.
Вторая осечка.
Не успел Джексон ударить противника тростью в живот, как Вудбери схватил его за одну руку, а военно-морской министр за другую. Какой-то человек в форме бросился на стрелка, следом за ним и несколько членов Конгресса. Одним из них оказался Дэви Крокетт из Теннесси.
– Пустите меня, – выкрикнул Джексон. – Пустите к нему! Я знаю, откуда он!
Но державшие не ослабили хватки.
Руки неудачливого стрелка замелькали над морем голов, потом его повалили на землю.
– Пустите меня, – снова сказал Джексон. – Я способен за себя постоять.
Появились полицейские, и этого человека рывком подняли на ноги. Крокетт передал его стражам порядка и объявил:
– Я давно хотел увидеть самую мерзкую на свете тварь, и вот, теперь увидел.
Арестованный замямлил, что он король Англии и со смертью Джексона денег у него станет больше.
– Нам нужно идти, – прошептал Джексону Вудбери. – Этот человек явно сумасшедший.
Джексон не хотел слышать подобные объяснения.
– Никакого сумасшествия. Существовал заговор, и этот человек был орудием.
– Пойдемте, сэр, – сказал министр финансов, выводя президента в туманное утро к ждущему экипажу.
Джексон подчинился.
Но его разум бурлил.
Он был согласен с Ричардом Уайльдом, конгрессменом из Джорджии,