Сиятельный стр. 314
непонятный шорох. Обернулся — а это очнувшийся Аарон Малк поднялся на четвереньки и неожиданно шустро юркнул в дверь. Враз позабыв о раненом оборотне, я нагнал беглеца у лестницы, не особо сдерживаясь, приложил его по затылку наручниками и приковал правое запястье к толстенной балясине прочных на вид перил.
Там же отыскался «Цербер», но кассета с патронами вылетела из него, а времени на ее поиски уже не оставалось. Я сложил трость надвое и скатился по лестнице на первый этаж.
Китайцев внизу не оказалось, и никто не помешал мне с тростью в одной руке и «Рот—Штейром» в другой выскочить в настежь распахнутую дверь черного хода. Оборотня к этому времени уже и след простыл, а Рамон крался по переулку, высматривая в грязи маслянистые капельки его крови.
— Рамон! — окликнул я напарника и, в тот же миг на крыше сарая шевельнулась слишком уж темная тень. — Рамон, сзади!
Тень взвилась в воздух, крепыш крутнулся на месте, вскидывая ружье.
Грохнул выстрел, длинное пламя дульной вспышки разорвало темень и высветило распластанного в прыжке оборотня.
Мимо! Промахнулись и тот и другой!
Пуля прошла стороной, оборотень грузно рухнул на землю в паре шагов от Рамона.
Лязгнула скоба Генри, полетела в грязь дымящаяся гильза, но зверь успел приблизиться и задрать ствол к небу, прежде чем громыхнул новый выстрел. Тычок левой лапы по сравнению с прежней стремительностью мог показаться даже вялым, но даже так Рамона попросту снесло с ног. Он с треском врезался в сарай, упал и неподвижно замер на земле; по стене растеклись брызги крови.
Проклятье!
Я сорвался с места и провалился в глубокий выпад тростью; оборотень невероятно изящным для такой туши пируэтом начал уходить из–под удара, но выстрел из «Рот—Штейра» заставил его сбиться с шага и спицы электродов зацепили спину и затрещали разрядами электричества.
Оборотень с воем крутанулся на месте, и тогда я в жалкой попытке повторить танцующее движение бандерильеро, ускользающего от раненого быка, нырнул под растопыренную лапу.
«Если ты приблизился к противнику на расстояние удара клинком, то совершенно бездарно потратил последние мгновения своей жизни», — мелькнуло в голове наставление отца, а в следующий миг когти пронеслись над головой; оборотень потерял равновесие и упал на одно колено.
Треск разрядов смолк, я поспешно отпрыгнул и только тут сообразил, что оказался обезоружен. Электрическая банка трости разрядилась, у «Цербера» потерялась кассета с патронами, а разряженный «Рот—Штейр» встал на затворную задержку.
И я с нервным смешком разложил нож.
Титановый клинок сверкнул во мраке промозглого вечера изящной серебряной полосой,
но оборотень вдруг покачнулся и уткнулся мордой в грязь.
И дело было не только в поражении электрическим током: жесткая шерсть осыпалась, обнажая покрытую гнойниками и сетью глубоких трещин кожу, ребра ходили ходуном, из легких вырывался резкий кашель. Пасть наполнилась алой пеной, а когда зверь перевалился набок, стали видны налитые кровью глаза и месиво не до конца затянувшихся пулевых отметин.
— Конвент, — прохрипела тварь, — этого так не оставит!..
А потом оборотень потерял сознание, и мощное некогда тело начало гнить и разрушаться прямо у меня на глазах.
Урановые пули и ускоренный метаболизм все же прикончили неуязвимое создание.
Позабыв о звере, я рванул к Рамону. Тот уже пришел в себя и даже зажал рану на правом плече, но, судя по хлеставшим меж пальцев струйкам крови, была повреждена подключичная артерия. Жить ему оставалось считаные минуты.
— Как он? — хрипло выдохнул Рамон при моем приближении.
— Мертв, — уверил я напарника, опускаясь на корточки.
— Надеюсь, догоню его по дороге в ад и дам пинка под зад… — Крепыш попытался рассмеяться, но лишь скрипнул зубами от боли.
— Ты будешь жить, не сомневайся даже, — возразил я.
— Брось, Лео…
— Правда, руку спасти не получится, — продолжил я, — она держится на паре лоскутов. Придется отнять. Но лучше жить одноруким калекой, чем умереть в расцвете сил. Сторожем поработаешь и так…
— Нет! — рявкнул Рамон что было сил.
Потаенный страх стать увечным калекой выплеснулся наружу, и я ухватился за этот ужас, распалил его собственным талантом сиятельного и зашвырнул обратно. Крепыш