Шикша (СИ) стр. 2
забраться, будет хорошо. Недолго думая, я протянула руку и схватилась за плотную травяную бороду. Другой продолжала держаться за ветки. Делая червеобразные движения, принялась выкручивать себя из болота. Тяжело. Оттолкнувшись от осинки, я рывком ухватилась и второй рукой за траву. Есть! Я почти легла на кочку, уцепилась руками и даже зубами, и стала подтягиваться. Руки резались об острую, словно нож, осоку, но боли я не чувствовала — ужас вперемешку с липкой холодной жижей захлестнули меня, солеными слезами застилая глаза.
Так, главное, не поддаваться панике. Только не паника!
Могучим усилием я сделала мощный рывок, и болото с злым чавканьем таки отпустило меня. Через секунду мои ноги уже были на свободе. Я шумно перевалилась и влезла на кочку. Вся.
Фух!
Отплевываясь, я перевела дыхание.
Вроде спасена. Я все никак не могла отдышаться и отплеваться. Липкий пот залил всю спину и глаза. Меня опять затрясло.
Я без сил лежала на кочкарнике, вся в грязи, мокрая. От болота густо тянуло холодом и таким дурманяще-сладковатым запахом багульника, что закружилась голова. Тишину нарушали лишь мерный скрип корявой лиственницы и звон комаров. Начали тягуче ныть порезы на руках и лице.
Самое хреновое, что я вообще не помнила, как я здесь оказалась. Чёрт, кажется, я вообще ничего не помнила!
От этих мыслей голова разболелась еще сильнее. Она и так все время болела, особенно сзади, но сейчас — особенно сильно.
Ладно, обдумаю всё потом.
Внезапно над головой послышался резкий хлопок, от неожиданности я вздрогнула и машинально глянула вверх — высоко в небе мелькнуло что-то белое, и тут же пропало за елями, как и не было.
Видимо, померещилось.
Я огляделась — вокруг затянутого осокой, пушицей и белокрыльником болота с тускло отсвечивающими на солнце редкими проплешинами черной маслянистой воды, везде, куда доставал взгляд, простиралась дремучая стена леса. Буреломы, старые корчеватые лиственницы и ели вперемешку с кривыми искорёженными березами были аж седыми от лишайников и мха.
Тайга. Нехоженая, дикая, первозданная северная тайга.
Как я здесь оказалась — непонятно. Ноги, руки и лицо снова пронзила резкая боль. Ахнув, я схватилась за ноги — мои сапоги остались там, их засосало в болото, ноги были босые, в многочисленных ссадинах и порезах от осоки, и сейчас их густо облепил гнус — мошка и комары. Они кружили надо мной, с противным тягучим звоном впивались в лицо, руки, шею, босые ступни. Все открытые участки тела сейчас представляли сплошь покрытую гнусом массу.
Охая и подвывая, я принялась отгонять назойливо лезущую мошку, но тщетно. От моих резких суетливых движений, она налетала еще больше. Глаза слезились. Лицо, губы, веки — все распухло от укусов и ужасно болело.
Отбиваясь от гнуса, я мельком осмотрела себя — на мне была легкая куртка цвета хаки, с капюшоном и накомарником, очистив лицо от мошки, я торопливо, путаясь в завязках, натянула капюшон и закрыла лицо сеткой. Дышать стало чуть легче. Парочка особо назойливых мошек проникли внутрь, под сетку и сейчас нападали на лицо. Яростно раздавив их, я натянула манжеты рукавов как можно выше, почти скрыв кисти, и занялась ногами.
На ногах были штаны, крепкие, из брезентовой ткани. Уже легче. Они полностью промокли и неприятно холодили, липли к