Сила слова стр. 7
другое невозможно проконтролировать и невозможно поэтому заставить человека быть совестливым и сознательным, если он сам того не желает.
Ученики - по утрам учились только дети - собрались на поляне.
- Е туай китану, - приветствовал он их на языке "нкода".
- Е киантануай ки, - хором ответили дети.
И начался урок.
Собственно, это не был урок в привычном смысле. Просто разговор живой и веселый. Раса Ондизага отличалась умением в простом разговоре сообщать собеседнику столь многое, что помимо его воли это навсегда откладывалось в памяти. В этом умении и был основной источник ее силы и могущества. И еще, конечно, в языке, сама структура которого была наилучшим образом приспособлена для понимания лингвистических особенностей других рас. Людям и раньше приходилось изобретать языки, позволяющие оперировать новыми понятиями - язык математики, язык химии... Но никогда прежде не было у людей языка, описывающего их собственное мышление. И никогда такой язык не становился основным языком целой расы.
С детьми Ондизаг занимался недолго - часа два. Затем просто бродил по деревне, разговаривал с людьми, наблюдал, пытался временами - довольно неумело - помогать им в их повседневных делах.
Он уже почти готов был посеять здесь семена нового мышления. Почти готов - но что-то ему мешало. Какая-то непонятная недосказанность все же оставалась в его разговорах с аборигенами. Вернее даже - смутное ощущение недосказанности. Или тень от смутного ощущения. Как ни старался Ондизаг убедить себя в обратном, в мышлении аборигенов Алькамы все же оставалось что-то до сих пор скрытое от его понимания, и услышанное вчера непонятное слово служило тому подтверждением. Нельзя начинать атаку на сознание аборигенов, пока не достигнуто полное понимание их мыслительных процессов - эта истина на языке расы Ондизага выражались словом "аккеат". "Аккеат туонго тэлго", - сказал себе Ондизаг. Перевести эту фразу с языка его расы было бы невозможно.
Солнце поднималось все выше. Пришел полдень - время отдыха, и Ондизаг вернулся в свое жилище. Вчерашние страхи и тревоги остались позади, он думал лечь и по местному обычаю часок вздремнуть в прохладе своей ячейки, пока минует жара, но уснуть ему не удалось. "Кейенко, кейенко..." звучало у него в сознании странное слово. Он стал мысленно произносить его на самые разные лады, но оно оставалось по-прежнему совершенно непонятным, и от этой непонятности в душе Ондизага нарастала тревога. А еще тревожнее было то, что ему совершенно не хотелось кого-то расспрашивать о значении этого слова. Эту странность Ондизаг отмечал за собой здесь уже не впервые. Ощущение было такое, будто он стыдится расспрашивать аборигенов о некоторых вещах. Но как, как он, представитель высшей, призванной властвовать расы может испытывать чувство стыда перед низшими - или перед теми, кому суждено стать низшими?! На языке расы Ондизага даже само понятие такого стыда невозможно было бы выразить, и он вдруг поймал себя на мысли, что думает о своем состоянии на языке аборигенов.
Это уже никуда не годилось.
Это могло завести его слишком далеко.
Легкая занавеска, закрывшая с наступлением жары вход, шелохнулась, и на пороге его жилища показалась Тьяги - самая красивая, наверное, девушка, которую он видел на Алькаме. По крайней мере, с точки зрения Ондизага. Жаль, что она была