Сильнее неземной любви стр. 63
головой Жанна и неожиданно задумалась. — Думаю, мы все на подозрении. Если копнуть поглубже, у каждого свой скелетик найдется. А Владик любил скелеты собирать. Любил ведь, Лен?
— Тебе виднее, — томно улыбнулась Куркова.
— Почему мне? — усмехнулась Жанна. — Ты ему ближе была. Это тебе должно быть виднее.
Ленка хотела что-то сказать, но промолчала. Посидела минутку, поднялась, кивнула на прощание и плавно удалилась.
— Зачем ты к ней цепляешься? — упрекнула подругу Лиза. — Она переживает, это заметно.
— Да ну ее к черту. А все-таки интересно, зачем она нас сюда притащила? — задумчиво спросила Жанна. — И могла бы за себя заплатить, кстати.
— Да ладно тебе, — отмахнулась Лиза. — Не обеднеем.
— Нет, все-таки, — возмущалась Жанна. — Зачем она это затеяла? Не нужны ей фотки, выбросила бы.
— Дурная примета. Еще кофе хочешь?
— Нет. А ты?
— Тоже нет. — Лиза поискала глазами официанта, позвала его и расплатилась. Хотела встать, но, увидев задумчивое лицо подруги, опять опустилась на стул.
Жанна молчала, и тогда Лиза спросила:
— Почему ты сказала, что мы все на подозрении?
— Из вредности, — призналась Жанна. — Эта дура меня раздражает. А вообще-то это правда. Нас всех можно подозревать. Кроме тебя, конечно.
— Почему?
— О господи! Ну что ты как маленькая! У каждого есть грехи, а Владик был спец по коллекционированию чужих грехов. Знаешь, — оживилась Жанна. — Я думаю, у него на Куркову что-то убойное должно быть. Недаром она около нас все время крутится. Вынюхивает что-то.
— Необязательно. У них любовь была. Убили человека, которого она когда-то любила, вряд ли в этом случае кто-то останется равнодушным.
— Не верю я ей. — Жанна наконец поднялась и кивнула Лизе: — Пошли отсюда.
Настроение у Ольги было отвратительное, много лет такого не было. Заставляла себя улыбаться покупателям, но получалось плохо. Хотелось зарыться в подушку и тихо рыдать, как она делала когда-то маленькой. Тогда Оленьке казалось, что ее детские беды ужасны, непереносимы. Сейчас смешно об этом вспоминать.
— Отличные пироги, отличные, — в который раз повторяла Ольга. — Берите, еще придете.
Старушка перед прилавком задумчиво покивала, выбрала пирог с вишней, Ольга уложила его в полиэтиленовый контейнер.
Подошла Оксана. Ольга благодарно ей улыбнулась, вышла через служебный вход, достала сигарету, закурила.
Утро не предвещало ничего неожиданного, а случилось такое, о чем она даже думать опасалась.
Она подала Павлику завтрак и поторапливала его, посматривая на часы. По радио исполняли какую-то веселую песенку на незнакомом языке, Ольга тихонько подпевала.
— Мама, я женюсь, — глядя на нее в упор, объявил Павлик.
— Что? — опешила Ольга. В первый момент она даже не испугалась, просто удивилась.
— Я женюсь. — Сын опустил глаза, доедая яичницу.
— Прежде чем жениться, нужно научиться обеспечивать семью, — поморщилась она. Сцена вышла пошлая, а пошлостей Ольга не любила.
— Я уже начал.
— Да? — усмехнулась Ольга и тут же испугалась по-настоящему. — Ты бросил институт?!
— Нет, конечно, — едва заметно усмехнулся сын. — Я идиот, по-твоему?
— Уж и не знаю, — в сердцах сказала Ольга. — Если не идиот, должен понимать, что жениться в двадцать лет глупо.
Сын молчал. Ольга села напротив, положила подбородок на сплетенные пальцы.
— Тебе только кажется, что любовь дается на всю жизнь, на самом деле так не бывает…
— Бывает, — перебил сын.
— Бывает, — не стала спорить Ольга. — Но очень редко. Исключительно редко. А чаще всего остаются брошенные