Сильварийская кровь стр. 220
мразь, как отребье должно разговаривать с господами!
– Граф, перестаньте! – потребовала Дафна. – Нашли время и место для ссоры.
– А твое место на кухне, с девками-замарашками, – процедил Довмонт. – Твой дядюшка оказался рехнувшимся преступником, а без него ты ничто – половая тряпка, ноги вытереть и выбросить!
Ошеломленная оскорблением, Дафна не могла произнести ни слова, только беспомощно моргала. Чего она никогда не умела, так это скандалить, ни с женщинами, ни с мужчинами.
– Сам ты вонючая тряпка! – прозвенел голос Марека, от злости окрепший. – Как раз тебя-то из Сильварии выкинули, как никому не нужную дрянь!
– Отребье! – сказал, словно выплюнул, Довмонт.
Его тролли двинулись на хозяйского обидчика. Шельн издала низкий рычащий возглас, и те остановились, с растерянными гримасами на складчатых иззелена-серых физиономиях.
Лунная Мгла произнесла что-то еще, все тем же рычащим гортанным голосом. Не на человеческом языке. Наверное, на тролльем.
Оба отвесили ей поклоны, неожиданно низкие для таких массивных туш, и отступили в сторону, словно происходящее их не касалось.
– Довмонт, если у тебя имеются к Мареку претензии, деритесь с ним на поединке, – лениво протянула Шельн. – По-моему, повод есть, вы друг друга оскорбили. Ребята, заберите у него меч, пусть это будет дуэль на равных. На ножах.
Тролли, не мешкая, выполнили ее распоряжение.
– Да вы что, спятили? – взбешенно поинтересовался обезоруженный Довмонт. – Забыли, кто вам жалованье платит?
– Ваше сиятельство, вы – наш наниматель, а она – Высокая Госпожа, – возразил один из чешуйчатых громил.
– Это ты, сучонок, забыл, кто я такая, – сладко и ненавидяще улыбнулась Шельн. – Как же ты достал меня в Сильварии, эльфийский поганец! Ты даже Гила достал, за это тебе честь и хвала, но за то, что ты достал меня , ты поплатишься.
– Что вы себе позволяете, я же ваш клиент! – голос графа дрогнул. – Я застрахован в «Ювентраэмонстрахе»…
– Очень может быть, но я там уже не работаю.
– Понял? – ощерился Марек, вынимая из ножен эльфийский кинжал с вороненым лезвием.
– Ты не дворянин, чтобы драться со мной, – с отвращением процедил Рофенси, тем не менее положив руку на богато украшенную рукоятку своего кинжала.
– Теперь уже дворянин.
– Каким образом? – скривился граф, решив, что его дурачат.
– Властью ее величества!
Видимо, это была та самая подлость, которой Довмонт от жизни никак не ждал. Он на мгновение смешался, нахмурился, с ненавистью процедил: «Все равно ты смерд и подохнешь смердом», -вытянул из ножен кинжал с золотой насечкой и пошире расставил полусогнутые ноги, принимая боевую стойку.
Марек кинулся на
него взбесившейся кошкой, и они закружились на свободном от статуй пространстве в центре зала. Обоих пошатывало: один больной, другой избитый, существенного преимущества ни у кого из них не было. Лезвия вспыхивали в ровном голубоватом свете магических ламп. На полу стали появляться алые кляксы, их становилось все больше, под ногами у дерущихся они размазывались, пачкая плиты. И Марек, и Довмонт дышали хрипло и тяжело.
– Остановите их! – попросила Дафна, повернувшись к Шельн. – Скажите троллям, чтобы их разняли, они же убьют друг друга!
– Вот и славно, – та безмятежно улыбнулась, словно стояла посреди халедского пляжа, подставив лицо горячим и ласковым солнечным