Сильварийская кровь стр. 228
пойму, просто друзья мы с ней или что-то еще. И если это любовь, то какая. В эльфийском около тридцати слов для обозначения разных видов любви, даже, кажется, больше… Попрошу Рене принести словарь, у них наверняка есть. Первым делом надо подобрать точное слово для наших с Дафной отношений».
Словарь нашелся, карманного формата, но толстый, в потрепанном кожаном переплете с травяным тиснением.
– Когда поправишься, останешься с нами? – спросил Рене, устраиваясь, как обычно, на ковре возле ванны с целебным «киселем». – Теперь будут новые правила, и мы сможем раз в полгода встречаться с близкими. Я наконец-то маму увижу… Оставайся.
– Не сейчас. Я сначала должен хоть немного пожить дома, родителям нужна будет моя помощь. Наверное, вернусь сюда осенью.
Шевалье норг Креух собирался на королевском торжестве напиться вдрызг. Халява, как говорят гоблины, бывает не каждый день, и к тому же что ему еще остается?
Имел место разговор с Энгреаном-Риком. Даже два разговора, оба раза беседовали по нескольку часов кряду, и как будто их отношения чуть-чуть потеплели, если только Раймут не поддался искушению принять желаемое за действительное. Все равно не сказать, чтобы появилось взаимопонимание.
Во- первых, сын за прошедшие годы изменился до неузнаваемости. Это больше не Рик. Во-вторых, их воспоминания о прежней жизни до того различаются, что можно подумать, будто речь идет о совершенно разных событиях. Точнее, если взять самую основу, помнят-то они одно и то же, но словно смотрят сквозь по-разному окрашенные стекла или даже обладают принципиально разными органами восприятия. Энгреан, кстати, признался, что в день своего исчезновения нарочно снял обереги -«не мог больше все это терпеть». То есть и похищения, как такового, не было, и не эльфы виноваты в том, что семейная идиллия Креухов рассеялась, как мираж. Но ведь прошлого не воротишь и не переделаешь.
«Ювентраэмонстрах» официально объявил о прекращении своей деятельности. Бывшие выездные инспектора нарасхват – и туда, и сюда зовут на службу, Креух уже получил больше дюжины приглашений. В том числе ему предложили стать личным телохранителем ее величества. Вот это в самый раз, привязался он к девчонке. Сегодня он нарежется до полной кондиции, завтра протрезвеет, а послезавтра сообщит его величеству Гилу о своем согласии и приступит к новой работе.
Он уже залил, сколько требовалось, чтобы самую малость подобреть, когда около фонтана с розовыми шариками-светляками его окликнули:
– Господин инспектор!
– Не инспектор я больше, морда твоя бесстыжая, – возразил шевалье. – Прикрыли лавочку. -Так жизня-то все равно продолжается!
Мугор был в камзоле дикой расцветки – судя по всему, сам разрисовал однотонную ткань масляной краской разных оттенков – и сдвинутой на лоб маске ежа. От него пахло крепким кофе.
– Положим, она продолжается, – бросив взгляд по сторонам и поманив полугоблина в тень раскидистого дуба, проворчал Креух. – Но за каким огром ты здесь болтаешься, вместо того чтобы купить билет на пароход и уплыть в дальние страны? Если, конечно, хочешь, чтобы она и дальше продолжалась…
– Да я дружбанов хотел повидать – Марека, Дафну… Еще кое-кого, не буду говорить… Не знаете, где Марек?
– Его ножом отравленным порезали, и лекарь сказал, что не отпустит его, пока до конца не вылечит.
– Падлы, – сочувственно заметил Мугор. – А