Силы небесные, силы земные стр. 293
со слов Лии… Ничего конкретного. О клубе коллекционеров антиквариата? Да что с того. Лев Давыдович его не выдаст, слишком многим обязан. Адрес на Якиманке? Да хоть все архивы поднимите — ничего не найдете. Арсик, тезка и друг детских лет, на другом континенте давно засел, не достать. А если вдруг достанут, то не вспомнит он, что лет пятнадцать назад дал приятелю ключ от своей квартиры…
Так что пусть рыжий живет. Лишний трупешник Арсению сейчас совсем ни к чему.
Значит, Лия и ее родители. Они знают, что завтра обручение, — они спокойно сядут в машину того, кого он за ними пришлет. А там…
Он размышлял еще некоторое время — до тех пор, пока план не вырисовался во всех деталях.
Теперь требовалось все организовать.
Он посмотрел на Лию: кажется, спит. Или притворяется?
Без разницы.
Он нагнулся, открыл нижний ящик ночного столика, нащупал продолговатый предмет. Затем повернулся к Лие и прижал электрошокер к ее плечу, выпустив разряд.
Лия дернулась и потеряла сознание. Так-то оно лучше, милая.
Из того же ящика он выудил наручники — столь полезный предмет имелся у него в неограниченных количествах, во всех квартирах, машинах и карманах. Сковав руки Лии, он сходил за мотком веревки, привязал наручники к изголовью. Затем связал ее ноги.
— Отдыхай, русалочка! — усмехнулся он и вышел из затхлой квартиры.
Глава 16Звонок разбудил Алексея Кисанова в полшестого утра.
— Мне только что сообщили, — голос Громова был хриплым, видать, полковника тоже разбудили, — в протоколе того дела наш малолетний урод значился как Курёхин. Но в шестнадцать лет он сменил отцовскую фамилию на материнскую, на Голубева. Лучше быть голубем, чем курицей, а? — хмыкнул Серега. — А дальше проблема. Нет его нигде, затерялся. Есть полные тезки, но либо дата, либо место рождения не совпадают.
— Стало быть, снова сменил фамилию…
Одно время можно было это сделать с легкостью. Помнится, в какой-то деревне даже появились новые Клинтоны и Джексоны, в газетах писали. Однако в девяностых многие загсы лишились помещений или сильно ужались: бандитизм, никак не сдерживаемый новой властью (имевшей свою долю, надо полагать), безнаказанно и бесконтрольно отнимал или выкупал за взятки здания учреждений, детских садов, школ… Архивы уничтожались — случалось, банально сжигались во дворе, — поскольку для них больше не было места у новых хозяев.
— Но на какую, вот в чем вопрос. Может, че-нить от слова «бог»? Он ведь «божонок», — ответил Серега.
— А то и прямо Боженок. Поищи. Или какой-нибудь Боголюбский.
— Не, Боголюбский любит бога. А наш псих любит только себя.
— Или что-то такое, что означает самый лучший. Он ведь нарцисс, убежден, что краше-лучше его на свете нет.
— И как это выглядит? Самолучшев? — заржал Серега.
— Самохвалов?
— Не, звучит как-то нескромно.
— Скорее, не лестно. Сам себя хвалит, потому как никто другой не сподобился… Может, от какого-нибудь иностранного слова? С латинским или греческим корнем того же значения?
— Это как? — удивился Серега.
— Ну, Экселентов или Перфектов, не знаю. «Превосходный», «совершенный».
— Запишу. Хоть и диковато звучит, но чем черт не шутит. А еще что-нибудь в этом духе?
— Я лучше Сашку спрошу. Погоди.
— Ты б не будил жену в такую рань…
— Для дела можно. Жди.
Серега слышал в отдалении сонный голос Александры и жужжание